Путеводитель по ЮАР и Южной Африке

Изучение стереотипов взаимного восприятия жителей наших стран имеет не только теоретическое значение. По приглашению деловых кругов Ирина Владимировна выступает с лекциями по проблемам межкультурной коммуникации для сотрудников Министерства иностранных дел Южной Африки, проводит семинары по адаптации южноафриканских специалистов в России и практические занятия по русскому языку для работников компаний ЮАР.

Ирина Владимировна – президент и один из учредителей Ассоциации Юга Африки по русскому языку и культуре, которая «способствует обмену информацией по вопросам функционирования и преподавания русского языка, литературы и культуры» и призвана способствовать проведению исследований по русскому языку и культуре в Южноафриканском регионе.

В 1997 г. издательство Университета Южной Африки опубликовало на английском языке справочник Ирины Владимировны «Россия: путешествуйте и общайтесь без проблем», который удостоился положительных отзывов прессы и выдержал уже два издания. А в 2001 г. И. В. Гармашова выпустила аналогичный справочник для российских туристов и бизнесменов «Южная Африка: путешествуйте и знакомьтесь без проблем».

Кто изучает русский язык в Университете Южной Африки? Согласно данным исследования, которое И. В. Гармашова провела во второй половине 1990-х гг., для большинства студентов изучение русского – это либо хобби, либо необходимость, связанная с профессиональными интересами. Однако учащиеся хотят не просто овладеть языком, но и узнать о русских традициях и обычаях, о российской культуре и ментальности.

Филологическое образование интересует их в гораздо меньшей степени, и русская секция учитывает эти пожелания при разработке учебных программ. По словам Ирины Владимировны, среди ее студентов «иногда встречаются дети выходцев из России, но, к великому моему сожалению, с каждым годом их число резко сокращается».

Основным дополнением к пособиям по русскому языку и литературе служат магнитофонные пленки и компакт-диски, помогающие учащимся развить навыки устной речи.

«Время от времени, по мере необходимости, я привлекаю русских живущих в ЮАР, для записи пленок и дисков, которые входят в “пакет” учебных материалов для наших студентов, – рассказывает Ирина Владимировна. – Но у нас нет финансовых возможностей и вакансий для при влечения других преподавателей к работе кафедры. К тому же, пока среди российской диаспоры нет не только ни одного специалиста по преподаванию русского языка как иностранного, но и просто филолога-русиста».

Ирина Владимировна активно занимается исследованиями в области методики преподавания иностранных языков, социальной и прикладноной лингвистики, этнопсихолингвистики, межкультурной коммуникации и культурологии, регулярно участвует в международных научных конгрессах и конференциях, проводит семинары и лекции. Список ее научных работ насчитывает около 40 публикаций на русском и английском языках, более половины которых опубликованы за время работы в Южной Африке.

Одной из своих задач в ЮАР Ирина Владимировна считает пропаганду русского языка и культуры. Работая в Университете Южной Африки, она организует русские вечера, встречи студентов и сотрудников университета с нашими соотечественниками в ЮАР, выставки и концерты, связанные с Россией. И. В. Гармашова и ее коллеги реализуют уникальный научный проект «Образы России и ЮАР».

К середине 1960-х гг. для общины св. Владимира настали непростые времена. Ее основу составляли прихожане, которым было уже за пятьдесят, и пенсионеры, а второе поколение русских эмигрантов не интересовалось церковными делами.

Среди некоторых членов общины росло недовольство настоятелем, особенно тем, как велись финансовые дела прихода. Стало трудно содержать священника, платить за аренду помещения и собирать достаточное количество прихожан на богослужения.

Пытаясь поправить положение, руководство общины обратилось к правительству ЮАР с просьбой о помощи. Тогда и состоялась упомянутая встреча о. Алексея с супругой премьер-министра ЮАР Элизабет Фервурд. Члены общины проводили благотворительные вечера в пользу русской церкви, в которых принимали участие не только прихожане церкви св. Владимира, но и профессиональные южноафриканские музыканты, певцы, танцовщики.

Однако средств по-прежнему не хватало. «Цены росли, – вспоминал А. Чернай. – Число прихожан сокращалось. Некоторые из них покидали страну. Других не интересовала церковь. Те, кто остался, не могли платить мне больше, чем в предыдущие годы. Не желая быть обузой для церкви, я решил искать работу».

В 1964 г. священник устроился в трансваальское отделение Библейского общества. Эта международная организация распространяла Священное Писание на многих языках мира, в том числе и на русском. О. Алексею было поручено заведовать книжным складом, где хранились библии, предназначенные для рассылки по всей Африке. В подчинении у него были индийцы и черные. «Я обращался с нашими рабочими, как отец, и они относились ко мне, как к отцу, – писал священник. – Мы начинали рабочий день с молитвы (мое нововведение), и мои черные говорили мне, что никогда лично мне не причинят вреда, в случае революции и переворота, потому что я обращался с ними, “как с белыми”».

В конце 1960-х должность казначея русского прихода в Йоханнесбурге заняла пенсионерка Ольга Леонардовна Байкова. Она приехала в Южную Африку из Франции в первые годы после Второй мировой войны вместе с мужем, кавалерийским офицером, лейб-драгуном Георгием Евгеньевичем Байковым (1895–1953). В ЮАР Георгий Евгеньевич работал торговым представителем.

Руководителем церковного хора стала Гертруда Тамм, которой удавалось поддерживать исполнительский уровень на достойном уровне. Пение хора русской часовни св. Владимира было записано для южноафриканского радио и прозвучало в эфире.

Муж Гертруды, Николай Николаевич Тамм (1904–1974), перешел в православие после того, как в Йоханнесбург прибыл первый русский священник – раньше он был лютеранином. Н. Н. Тамм принадлежал к семье потомственных архитекторов из города Ревеля. Его дед, Николай Тамм-старший, был одним из первых эстонских зодчих. Однако Николай Николаевич не продолжил дело своего отца и деда и стал горным инженером. В ЮАС Тамм эмигрировал из Германии в 1948 году и имел частную инженерную практику в Йоханнесбурге.

К середине 1960-х гг. для общины св. Владимира настали непростые времена. Ее основу составляли прихожане, которым было уже за пятьдесят, и пенсионеры, а второе поколение русских эмигрантов не интересовалось церковными делами. Среди некоторых членов общины росло недовольство настоятелем, особенно тем, как велись финансовые дела прихода. Стало трудно содержать священника, платить за аренду помещения и собирать достаточное количество прихожан на богослужения.

Церковь покинули несколько ее активных членов. В 1963 году скончалась Евгения Николаевна Кандыба. Через несколько лет умерли и Ксения Романовна Фредерике и Елизавета Леонидовна Миллер.

Перестал посещать богослужения и один из основателей «Общества русских эмигрантов» предприниматель Константин Константинович Владыкин (1910–1969). У него дома русские жители Йоханнесбурга собирались еще в конце 1930-х. Семья Владыкиных больше не ходила в церковь св. Владимира с тех пор, как их единственный сын попал в автокатастрофу и умер, несмотря на усилия врачей и молитвы о. Алексея.

Настоятель прихода писал, что среди русских в ЮАР Константин Константинович «считался большим тузом». Владыкины были совладельцами крупной компании по огранке алмазов в Йоханнесбурге, а впоследствии Константин Константинович основал собственную фирму.

По воспоминаниям дочери Константина Константиновича, ее отец, в отличие от многих других южноафриканских русских, отличался терпимостью в вопросах политики. Он принимал у себя в один и тот же вечер Хелен Сузман, депутата от либеральной Прогрессивной партии, судью Петруса Весселса, члена Верховного Суда ЮАР, и даже адвоката Брэма Фишера, члена компартии, защищавшего Нельсона Манделу на Ривонийском процессе. При этом сам Владыкин голосовал за умеренную Объединенную партию.

После смерти сына К. К. Владыкин отошел от дел и переехал в провинцию Наталь. Недалеко от Дурбана он построил для своей семьи дом, который назвал «Теремок». Сейчас в этом здании находится дорогой отель, где останавливаются такие «звезды», как кинорежиссер Режис Варнье, актеры Дэнни Гловер и Уэсли Снайпс.

В Африке к югу от Сахары Университет Южной Африки остается единственным вузом, регулярно предлагающим полную программу пред- и постдипломного обучения русскому языку, литературе и цивилизации.

Там же, в Претории, находится и самое крупное в ЮАР собрание книг на русском языке, насчитывающее более 10000 единиц хранения. Старейшая в стране кафедра русистики, основанная в этом университете в начале 1960-х, была в ноябре 2001 г. объединена с кафедрой немецкого языка. Из-за финансовых и административных проблем «уплотнение» продолжилось.

В июне 2002 г. была образована кафедра современных европейских языков, впоследствии – кафедра классических и европейских языков, где теперь работают преподаватели-русисты. Их трое: руководитель русской секции профессор (Associate Professor) Aгата Кшихилькевич, филолог Гражина Матушевска и профессор (Associate Professor), кандидат педагогических наук Ирина Владимировна Гармишова-Дю Плесси.

Выпускница МГУ им. Ломоносова, Ирина Владимировна до приезда в ЮАР защитила диссертацию в Государственном институте русского языка имени А. С. Пушкина, преподавала русский язык в московских вузах и на курсах для иностранцев. В Университете Южной Африки Ирина Владимировна работает с 1993 г., ведет курс русского языка начального и среднего этапов обучения, продвинутый курс русского для делового общения, работает с аспирантами, разрабатывает учебные программы и пособия для обучения русскому языку и литературе.

Русские эмигранты, переселявшиеся в ЮАР из бывших африканских колоний, были немногочисленны и почти не влияли на размеры йоханнесбургской общины. Они не способствовали росту оптимизма среди прихожан о. Алексея, особенно когда делились с ними такими историями:

«Один из наших попался в пленение, и на его глазах происходили ужасы пыток и медленной смерти в мучениях: черные отрезали постепенно части тела, уши, носы, отсекали руки и подпаливали огнем, а затем рубили тело на части и употребляли в пищу».

Из бывшего Бельгийского Конго в Южную Африку переехал Федор Михайлович Михаилов (1899–1993), который до этого работал в Леопольдвиле начальником отдела текстильного предприятия. Убежденный противник большевиков, Федор Михайлович присоединился к Белому Движению уже в ноябре 1917 г., вступив в Добровольческую армию. Закончил войну в звании поручика, и в рядах врангелевской Русской Армии эвакуировался в Галлиполи, а затем в Болгарию и, наконец, в Бельгию.

На Африканском континенте Михайлов поселился, по-видимому, еще до Второй мировой войны. В конце 1960-х в Йоханнесбурге Федор Михайлович был избран старостой, а его жена Елена Алексеевна – старшей сестрой русского прихода св. Владимира.

В конце 1980-х на русской кафедре Витватерсрандского университета обучалось около тридцати студентов. По словам Г. Мондри, практически все студенты были южноафриканцами, а среди детей русских эмигрантов интереса к обучению на кафедре не было.

В 1990-е гг. на этой кафедре работали четыре преподавателя. Из них носителем русского была только Генриетта Мондри. «[Русский] язык изучают по преимуществу люди, готовящие себя к карьере переводчиков, – сообщила она в интервью журналу «Азия и Африка сегодня», – немало слушателей с отделений точных наук – русский нужен им для чтения технической литературы. Идут к нам люди – в том числе и не очень молодые, – интересующиеся русской литературой».

Среди выпускников кафедры русистики можно выделить Лукаса Фентера, который в течение двух лет жил в Москве и работал диктором-переводчиком в Африканской службе Московского радио, выпускавшей ежедневную часовую программу на африкаанс.

В 1994 г. русская кафедра в Витватерсрандском университете была закрыта. Из-за нехватки средств ее объединили с кафедрами португальского, греческого и иврита. Генриетте Мондри было предложено продолжить работу, но она решила покинуть Южную Африку.

С 1995 года она работает на кафедре французского и русского языков в новозеландском Университете Кентербери. Курс русского языка теперь преподается по заявкам в Языковой школе при факультете гуманитарных наук Витватерсрандского университета.

События неспокойных 60-х беспокоили русскую общину, которая боялась лишиться лишь недавно обретенных стабильности и безопасности. Русские эмигранты связывали африканское освободительное движение с коммунистами, с теми, от кого много лет назад пострадали их семьи и они сами.

«...Здесь было много коммунистических агентов, – утверждал о. Алексей, – советы тайно вооружали черных. Страна имеет много бесконечных просторов, и невозможно уследить, где могут спускаться советские аэропланы и сбрасывать оружие».

Русским в Южной Африке не давала покоя мысль о том, что даже в далеком краю, за тысячи километров от Советской России и социалистических стран Восточной Европы, им так и не удалось уберечь себя и своих близких от угрозы революции. В 1961 г., через год после событий в Шарпевилле, секретарь приходского совета Е. Г. Кандыба-Фокскрофт сообщала читателям «Православной Руси»:

«Положение... здесь становится все серьезней. Мы, горсточка русских, испытали одну революцию и отдаем себе отчет в том, что нас ожидает, возможно, еще худшая участь... Еще сколько раз будет нам дано встретиться и вместе праздновать день распространения света христианства – до тех пор, когда мрак наступающего язычества охватит и эту, приютившую нас, страну?!».

Ко второй половине 1960-х южноафриканским властям удалось подавить забастовочное движение, расправиться с активистами-подпольщиками и крайне затруднить деятельность АНК и ПАК на территории страны. Но тревога за будущее не оставляла русских эмигрантов.

«Внешне все здесь как бы спокойно, – писал о. Алексей в эти годы, – но озлобление черных растет, и пропаганда очень сильна. Все живут под страхом, не зная, когда может вспыхнуть то же, что и в Конго. Когда прорвется эта плотина ненависти и зла и зальет кровью новых жертв?.. Не знаем ни дня, ни часа. Поэтому многие стараются покинуть страну. Положение русской православной миссии здесь очень трудное; материальное – очень тяжело. В общинах стало мало людей».

С 1981 года Г. Мондри работала на кафедре русистики Витватерсрандского университета. «Я скучаю по Латвии, по природе, знакомым местам, по выразительному русскому языку, каким он бывает, когда это – твой родной язык, – говорила она в одном из интервью. – По русским людям я совершенно не скучаю».

Она также считала, что «в России такой расизм, что Южной Африке до него далеко. Многие черные в Южной Африке живут лучше, чем белые в России».

В 1984 г. на своей кафедре Генриетта Мондри защитила первую в ЮАР докторскую диссертацию по русистике («Оценка новых тенденций в изучении творчества Достоевского советским литературоведением 1970–80-х годов»). Чтобы достать в Южной Африке печатную машинку с кириллическим шрифтом пришлось немало потрудиться.

В 1989–1991 гг. Южноафриканский совет по гуманитарным исследованиям дважды предоставлял Г. Мондри стипендию для проведения исследований по русской филологии. Она стала официальным русским переводчиком Верховного суда ЮАР и была избрана председателем Южноафриканского общества центрально- и восточноевропейских исследований, в создании которого она принимала деятельное участие.

Генриетта Мондри читала лекции по таким разнообразным темам, как история русской литературы XIX в., русские философы-экзистенциалисты, советские барды, русская литература эпохи барокко, русский язык, русский сентиментализм, российская и советская культура и цивилизация, перевод с русского на английский.

К началу 1990-х гг. она публиковала три монографии и множество статей в Южной Африке и в других странах. Г. Мондри организовала в Йоханнесбурге симпозиумы по российской и славянской культуре, в которых участвовали такие ученые, как авторитетный британский лингвист Кристофер Инглиш.

В 1990-е Г. Мондри принимала участие в российских научных конференциях и симпрзиумах. Она консультировала компанию «Де Бирс» и летом 1991 г. сопровождала делегацию «Англо-Америкен» в поездке до Советскому Союзу.