Путеводитель по ЮАР и Южной Африке

Сотрудники из бывшего СССР есть почти в каждом крупном учебном заведении Южной Африки, и многие из них планируют остаться в ЮАР надолго, если не навсегда.

Когда в 1990 г. в Университете Родса появился первый российский специалист, микробиолог из Саратова Олег Викторович Шипин, это произвело сенсацию в местной прессе. А всего через несколько лет в тамошнем университетском городке проживало уже четыре семьи ученых из России.

«Я уехал в сентябре 1990-го в Берлин, до этого исчезнув с работы завгруппой микробиологических ферментаций в саратовском Институте биохимии и физиологии растений и микроорганизмов Академии наук, – вспоминает Олег Шипин. – Сейчас многие из нашего института работают за границей. У ехал с волжских берегов и я, за год до этого списавшись с Университетом Родса, который мне выделил стипендию для проведения научных исследований... Я уехал отчасти по экономическим причинам..., отчасти из-за любопытства и любви к этнографии, отчасти из-за того, что мои взгляды и ментальность – в большей степени западные, нежели российские».

С 1993 г. в Технологическом университете Тшване (бывшем Преторийском техниконе) преподает доктор физико-математических наук, профессор Дмитрий Кацков. До приезда в ЮАР он заведовал отделом аналитической химии в одном из ленинградских НИИ. Кацков планировал провести в ЮАР лишь год – столько требовалось для окончания исследовательского проекта в Преторийском техниконе.

Но исследование затянулось, и ему пришлось задержаться в Южной Африке еще на несколько лет. Дочь Д.Кацкова вышла замуж за южноафриканца, а стипендия, выделенная на исследования, закончилась. В 1997 году ученый поступил на работу в Преторийский техникон. В интервью газете «Билд» Дмитрий Кацков сообщил, что, хотя уровень образования в ЮАР ниже, чем в России, его устраивают созданные в техниконе условия для научной работы.

РПЦЗ, которую представлял о. Алексей, зародилась в Сербии, в Сремских Карловцах, и с первых же лет своего существования поддерживала теплые отношения с сербским патриархом Варнавой. Тем не менее, как только у сербской общины появился шанс образовать приход, независимый от русского, они им воспользовались.

«Когда возможность евангелизации местных жителей, – продолжает о. Франк, – была просто преподнесена русскому православному священнику на блюдечке, он отказался от этой миссии... Нет сомнения, что “не связываться” посоветовали ему активисты прихода. В результате возможность осуществить эту важнейшую миссию была утрачена».

Впрочем, такая же установка была характерна не только для русской, но и для греческой православной общины. Когда о. Хризостом спросил местного греческого священника о том, как лучше организовать миссионерскую работу среди черных, тот ответил, что такая деятельность невозможна во избежание потенциальных осложнений в отношениях с правительством. Власти получили заверения в том, что греческое духовенство будет работать только с греческими общинами.

Что касается АОЦ, то в 1963 году она откололась от американского патриархата, и Дж. У. Александер переименовал ее в Африканскую ортодоксальную церковь Южной Африки. Однако через много лет слияние АОЦ и православной церкви все же произошло. В 1993 г. часть епископов и священнослужителей АОЦ перешли под начало Коптского Патриархата в Александрии. Еще одна группа священников Африканской ортодоксальной церкви в 1997 г. обратилась к Александрийскому Патриархату с просьбой о вхождении в его южноафриканскую епархию.

Среди российских эмигрантов конца 1980-х – начала 1990-х значительную долю составляли лица с высшим образованием, в том числе преподаватели и ученые.

В годы «перестройки» и последовавшего за ней социально-экономического кризиса советская интеллигенция лишилась материальной поддержки государства и была вынуждена искать новые способы выживания.

Некоторым выпускникам советских вузов удалось найти работу в ЮАР, где расположены самые престижные научные центры на Африканском континенте. Там российские ученые получили возможность не только решать прикладные задачи в качестве научных консультантов, как в других странах Африки, но и проводить теоретические исследования, участвовать в конференциях и поддерживать тесные связи с коллегами по всему миру.

Профессор Юрий Николаевич Туманов, начальник отдела плазменной технологии Института водородной энергетики и плазменных технологий, летом 1992 г. был приглашен Комиссией по атомной энергии для консультаций по организации новых отраслей промышленности в атомном центре «Палиндаба».

«Уехал я туда на три месяца, пробыл около полутора лет, – рассказывает Юрий Николаевич. – Дело даже не в том, что в Палиндабе была интересная работа. Конверсия атомно-энергетического комплекса СССР по коммерческому пути породила в научных сотрудниках и, особенно, в менеджменте отталкивающий коммерческий дух, который проник даже на охраняемые территории Минатома. Погоня за рублем породила нездоровые отношения, сильный начал давить слабого, непорядочный – порядочного, создавались “фирмы и корпорации”, кустарно производили и продавали редкие металлы, изобретали “красную ртуть”. Тогда же начались первые убийства и самоубийства запутавшихся в новых условиях научных работников... В ЮАР... тоже шла конверсия атомно-энергетического комплекса, но в отличие от нашей – под строгим надзором государства».

«Правительство, как сказали архимандриту Алексею в некоторых правительственных учреждениях, оказалось категорически против того, чтобы черные имели какую-то ни было связь или были окормляемы Русской Церковью. – Оглашало юбилейное издание «Русская православная церковь за границей».

«Черные не имеют права входить в церковь и молиться вместе с белыми, в особенности с русскими. Правительство опасалось какой-то мерещившейся ему коммунистической пропаганды».

Но Хризостом Франк считает, что главной причиной отказа о. Алексея принять в свой приход представителей африканской церкви была не просто боязнь неприятностей со стороны властей: «Православие появилось здесь одновременно с прибытием этнических общин, с их программой служения, а не как миссия, направленная на евангелизацию страны. Это означает, что по своему характеру православие в Южной Африке – диаспора... Православные здесь, как и повсюду, зачастую чувствуют себя перемещенными лицами, лишь временно пребывающими в той стране, где они теперь живут, а на самом деле принадлежащими иной стране, даже, может быть, мифической; даже если они никогда и не бывали на своей “настоящей родине”... Мышление в категориях “диаспоры” означает, что многие люди, как православные, так и не православные, чаще всего понимают православие в Южной Африке как исключительно этническое явление».

Конечно, слова о. Хризостома более справедливы в отношении греческой православной общины, нежели русской и сербской. Ведь русские и сербы в Йоханнесбурге проводили совместные богослужения и считались членами одного прихода. Но необходимо учитывать, что сербы воспринимались русскими как «братья», в силу исторических условий и отношений между нашими народами.

Российские музыканты есть и в Филармоническом оркестре провинции Квазулу-Наталь, крупнейшем симфоническом оркестре страны. Среди них – скрипачка Елена Керимова и виолончелист Борис Керимов, из Новосибирска, которые вместе с пианистом Кристофером Дайганом организовали популярное в Дурбане фортепианное трио.

«Всегда хотел поработать за границей, – рассказывает Б. Керимов, – поэтому, узнав о конкурсе в здешний оркестр, мы с женой отправили кассеты с требуемой программой... Почему ЮАР? В большинстве оркестров, чтобы получить работу, нужно играть конкурс лично... Это практически нереально, особенно для музыканта из провинции. В данном случае, из-за фактора расстояния конкурс проводится по кассетам, что идеально нам подходит. Впечатления от страны самые хорошие – прекрасный климат, чудесная природа, европейский уровень инфраструктур. Проблема одна – большое количество малоимущих среди черного населения, отсюда высокий уровень преступности».

В конце 1990-х гг. танцовщица из Златоуста Ирина Зырянова стала солисткой балета преторийского Государственного театра. Во время гастролей по ЮАР в труппе петербургского Театра балета под руководством Бориса Эйфмана она узнала, что ей присвоено звание заслуженной артистки России.

Об этом событии сообщила местная пресса, и Трансваальский совет по исполнительским искусствам предложил Ирине контракт. Два раза она удостаивалась приза за лучшее исполнение женской балетной партии и получила награду из рук Нельсона Манделы. После расформирования балетной труппы Государственного театра Ирина Зырянова занялась преподаванием и хореографией, поставила в Южной Африке балеты «Жизель» и «Лебединое озеро».

О. Алексей не подозревал, что ему представится возможность начать миссионерскую деятельность среди черных африканцев. Дело в том, что в 1962 г. представители Африканской ортодоксальной церкви (АОЦ) изъявляли желание объединиться с русским православным приходом в Йоханнесбурге.

АОЦ была одной из немногих независимых африканских церквей, признанных южноафриканским правительством. Ее глава, Д. У. Александер, был произведен в сан епископа Дж. А. МакГуайром, основателем АОЦ в США и активистом Пан-Африканского движения. Как раз в начале 1960-х в южноафриканской АОЦ наметился конфликт с американской патриархией. Александер признавал за американцами лишь духовное лидерство и протестовал против вмешательства патриарха в дела приходов АОЦ на юге Африки.

Предвидя назревающий раскол, прихожане Африканской ортодоксальной церкви из Лесото обратились к о. Алексею с просьбой принять их под свое начало. В Йоханнесбург несколько раз приезжал священник АОЦ и убеждал русского настоятеля посетить Лесото. О. Алексей все же отклонил это предложение, ссылаясь на недостаточное владение английским языком.

Однако более существенной причиной было, по-видимому, его нежелание вступать в конфликт с властями из-за контактов с черными. Аналогичные просьбы о. Алексей получал и от африканских священников из Дурбана и Кейптауна, которые хотели перейти в лоно русской православной церкви. Всем им было отказано.

О. Алексей в своих мемуарах объяснял, что со стороны южноафриканских властей ему «был сделан намек, что в случае ослушания правительственной линии – возможно, отнимут право на жительство. Ввиду интенсивной и все увеличивающейся советской пропаганды, среди белых и гл. обр., черных, могли бы произойти осложнения, так как наивные черные верили, что русские явятся их освободить и возможно решили, что наша церковь – представительница советской церкви в СССР и' будет первым шагом в этом направлении!».

Артисты из Советского Союза начали приезжать в ЮАР в 1990–91 гг., еще до отмены объявленного ООН культурного бойкота этой страны. Тогда Южную Африку посетили украинский балет на льду, российские балерины, грузинский государственный ансамбль танца, московский цирк.

В мае 1991 т. в ЮАР по контракту с местным Национальным симфоническим оркестром прибыли четыре музыканта из Ансамбля солистов симфонического оркестра Большого театра. Один из них, заслуженный артист РСФСР, кларнетист Эдуард Мясников стал самым крупным российским импресарио в ЮАР, после того как в 2000т. Южноафриканская вещательная корпорация, в ведении которой находился Национальный симфонический оркестр, распустила этот музыкальный коллектив.

Среди творческих коллективов, южноафриканские гастроли которых организовал Эдуард Мясников, можно выделить балетную труппу Большого театра. Московский камерный оркестр. Русский национальный балет, Московский государственный классический балет и Государственный ансамбль песни и пляски «Кубанские казаки».

Гастроли российских артистов спонсируют компании «Ягуар», «Тойота», «БМВ», «Бош», «Олд Мыочуал», «АБСА», «Аэрофлот», «Сазерн Сан». Весной 2006 г. Эдуард Мясников организовал первые гастроли Южноафриканского театра балета в Москве.

В середине 1990-х в Национальном симфоническом оркестре, помимо Эдуарда Мясникова, работало около десяти наших соотечественник ков, среди которых главный дирижер Виктор Ямпольский, концертмейстер Сергей Рябов, главный контрабасист Виктор Богданов и главный валторнист Шамиль Люфтрахманов.

С 1992 г. солистом Кейптаунского городского балета служит Станислав Чалов, выпускник Ташкентского хореографического училища, бывший танцовщик Государственного Академического Большого театра оперы и балета им. А. Навои.

«Самый грандиозный преподаватель музыки в Йоханнесбурге – Лара Саркисова, выпускница Бакинской консерватории, – считает Олег Пантюхин, председатель «Ассоциации российских соотечественников» Южной Африки. – За 5 лет она тяжелым трудом добилась звания лучшего преподавателя начальной школы. Каждый год пять-семь ее учеников признаются лучшими музыкантами среди всех школ Йоханнесбурга, что вызывает ревность и зависть местных преподавателей».

Новым главой всех приходов Русской православной церкви за границей в Южной, Центральной и Восточной Африке стал архимандрит Алексей (Александр Николаевич) Чернай (1899–1981).

О. Алексей служил настоятелем русских приходов в Литве, после Второй мировой войны выехал в Германию, откуда в 1948 г. перебрался в США. До того, как А. Чернай был направлен в ЮАС, он служил настоятелем в храме города Хьюстона в штате Техас.

«...В конце октября [1958 года], если не ошибаюсь, – вспоминал о. Алексей, – я получил Указ от Владыки Анастасия о моем новом назначении Администратором всех русских православных общин в Южной Африке... Владыка Анастасий говорил мне, что в Южной Африке существуют большие возможности для развития православия и что очень важно иметь там подходящего человека и что в Синоде шли в то время обсуждения по этому вопросу». Вероятно, руководство РПЦЗ считало, что в результате деколонизации на Африканском континенте все большее количество русских будет перебираться в ЮАС. Поэтому оно направило в эту страну священника такого высокого сана – архимандрита.

25 января 1959 года о. Алексей прибыл в Йоханнесбург. По дороге из аэропорта Евгений Иванович Можаровский, который вызвался отвезти священника на квартиру в своем такси, сообщил ему следующее:

«Среди нас только русские и сербы. Русские, за малым исключением, принадлежат к первой волне эмиграции. Сербы приехали после Второй мировой войны. В Южной Африке их гораздо больше, чем нас... Черные наши службы не посещают. Они здесь, в основном, используются в качестве прислуги. Они медленно развиваются». Проведя несколько лет в ЮАР, священник записал: «Увы! За некоторыми исключениями, большинство черных еще во многом, как дети, и далеко не готовы к политическому равенству».