Путеводитель по ЮАР и Южной Африке

Предложение о замене южноафриканских черных трудолюбивыми русскими, украинцами и белорусами, несомненно, прельщает некоторых бурских националистов, как, впрочем, и не сведущих в южноафриканской истории и политике российских «правых».

Для продвижения и реализации своих идей К. Фермюллен планировал открыть в Москве представительство так называемой Африканерско-российской торговой палаты. В нашей стране он установил связи с российскими организациями правого толка. Его движение в январе 2003 г. было представлено на Первом всемирном конгрессе патриотических партий, проведенном в Москве под эгидой ЛДПР.

Однако ЮАР уже не привлекает россиян, как в конце 1980-х – начале 1990-х, да и эмиграция из нашей страны в последние годы существенно сократилась. Если эффективное лекарство от СПИДа не будет найдено в ближайшие годы, снижение численности черного населения ЮАР от этой болезни, прогнозируемое К. Фермюлленом не подтверждается расчетами демографов. В любом случае, неквалифицированная рабочая сила будет течь в страну, в основном, из приграничных государств, как это происходит сейчас. И, наконец, правительство АНК вряд ли согласится реализовать планы «Всемирного консервативного движения» из-за их очевидной расовой подоплеки.

Идея массовой иммиграции российских граждан в Южную Африку, по-видимому, себя изжила, но индивидуальная иммиграция продолжается. Прежде всего, это профессионалы, получившие образование в ЮАР или заключившие контракт с южноафриканской компанией еще до приезда в страну. Важную группу новых иммигрантов из России составляют так называемые «русские жены». По-видимому, ежегодно в ЮАР прибывает несколько десятков российских иммигрантов.

Примечательно, что в 1950–70-е гг. крупнейшие южноафриканские компании (кроме горнодобывающих), принадлежащие евреям, занимались торговлей древесиной, изготовлением мебели и продуктов питания, а также розничной торговлей. Именно в этих областях специализировались многие литовские евреи, приехавшие в Южную Африку на рубеже XIX–XX веков. Так передавалась эстафета поколений.

В послевоенные годы выходцы из России по-прежнему играли видную роль в жизни южноафриканского общества. Среди них Меер Кацмэр Рандфонтейна в 1952–53 гг., Лайонел Явно – мэр Кимберли, одного из центров горнодобывающей промышленности страны, в 1959–60 гг., Джек Минсер – мэр Йоханнесбурга, крупнейшего мегаполиса Южной Африки, в 1949–50 гг. Депутат парламента Берта Соломон (Шварц; 1892–1969) из Минска возглавила кампанию за предоставление южноафриканским женщинам права на участие в выборах. Единственным министром-евреем за всю историю Южно-Африканского Союза был выходец из Литвы Гарри Глгокман. В середине 1940-х гг. он занимал пост министра здравоохранения.

В культурной жизни ЮАР послевоенного периода важную роль играл музыкант Джерри Идельсон, уроженец Латвии, основатель и председатель Общества южноафриканских композиторов. В 1935–1955 гг. в Йоханнесбурге преподавала и ставила оперы выпускница Петербургской консерватории, бывшая солистка Берлинского оперного театра Ольга Гутман-Рысс (1893–1980). Среди ее учеников – знаменитые южноафриканские певцы Дави Кузейн и Ханли фан Никерк. В 1960-е гг. уроженец Эстонии Пинкус Снайдман занимал пост президента Национальной оперной ассоциации и директора театра «Сивик», одного из лучших в стране.

К 1950-м гг. большинство благотворительных обществ, специализировавшихся на помощи вновь прибывшим евреям из Восточной Европы, либо были упразднены, либо сменили направление своей деятельности. Практически все землячества были распущены.

Это стало результатом размывания различий между иммигрантами из Восточной и Западной Европы. Идиш, родной язык большинства русских евреев начала века и важный инструмент их самоидентификации, почти не использовался молодежью, хотя печатные издания на нем по-прежнему выходили. Идеологические и организационные разногласия, волновавшие общину в предыдущие десятилетия, были, в основном, разрешены.

В 1955 г., отмечая вклад русских евреев в формирование еврейской общины ЮАР, редакторы книги «Евреи Южной Африки» писали: «Будучи, по большей части, потомками литовского еврейства, южноафриканские евреи представляют собой довольно однородную группу, в отличие от своих собратьев в Соединенных Штатах Америки. Они унаследовали некоторые качества «литваков»: их добросердечие и щедрость, их практичность, сильное стремление к еврейской солидарности, а также любовь к учебе в сочетании с несколько критическим подходом к религиозным традициям... Среди них, больше чем среди любой другой западной еврейской общины, пользуется поддержкой сионистское движение».

Тесная связь евреев (прежде всего, выходцев из России и Восточной Европы) с африканерами ослабла. Этому способствовали отток еврейского населения в города, где господствовала английская культура, активное овладение английским языком и рост антисемитизма среди буров, видевших в евреях уже не полезных посредников, а опасных конкурентов.

В середине XX века завершился процесс быстрой урбанизации еврейского населения ЮАР и его переориентации на британскую модель развития, восприятие британских ценностей в противоположность африканерским. «Местечковое», провинциальное сознание русского еврея адаптировалось к новому, капиталистическому миру Йоханнесбурга, Кейптауна, Дурбана. К тому же, второе поколение иммигрантов уже плохо владело языком идиш, знание которого облегчало их родителям освоение африкаанс.

Историческому исследованию необходима определенная дистанция, чтобы настоящее стало прошлым. Если говорить о российской иммиграции в ЮАР последних 10–15 лет, этот предмет целесообразнее было бы изучать с помощью методов социологии или социальной психологии.

Но пока такие исследования не проведены, мы опираемся на свидетельства отдельных иммигрантов, по возможности сопоставляя и проверяя полученные данные.

Как ни странно, до сих пор не перевелись энтузиасты, агитирующие за массовую иммиграцию россиян в Южную Африку. Самый активный из них – африканер Коос Фермюллен, руководитель «Всемирного консервативного движения». В этом качестве он неоднократно посещал Россию и встречался с лидерами отечественных правых организаций.

По его оценкам, через 5–10 лет большинство южноафриканских черных погибнет от пандемии СПИДа, и тогда в стране возникнет недостаток рабочей силы. Коос Фермюллен предлагает организовать массовую иммиграцию в ЮАР россиян, украинцев и белорусов. Он считает, что представители этих народов, живущие в тяжелых климатических и экономических условиях, с удовольствием переедут в Южную Африку, где их выносливость и трудолюбие будут с лихвой вознаграждены.

«Всемирное консервативное движение» выступает за упрощение процедуры получения ими вида на жительство в ЮАР и намерено помочь новым иммигрантам найти работу и жилье. На территории Южной Африки планируется разместить около миллиона граждан СНГ в возрасте до 40 лет.

После Второй мировой войны иммиграция с территории бывшей Российской Империи почти не влияла на численность еврейской общины страны. Законы, принятые в 1920–1930-е гг., стали почти непреодолимым барьером на пути иммигрантов из Восточной Европы, включая прибалтийские республики, которые в 1940 г. были присоединены к Советскому Союзу.

Что касается СССР, то он был отгорожен от Запада «железным занавесом», лишь укрепившимся за счет появления в Европе социалистических стран. Советское законодательство, в общем, продолжало дореволюционную традицию «неразрывности подданнической связи» и не признавало права граждан на эмиграцию. Серьезные изменения произошли лишь к началу 1970-х, когда советские евреи получили возможность воссоединиться с близкими родственниками в Израиле.

Поток еврейских иммигрантов из Восточной Европы в Южную Африку практически прекратился, что привело сокращению доли евреев среди белого населения: с 4,5% в 1936 г. до 4,2% в 1951 г., хотя численность южноафриканских евреев за тот же период возросла с 90 645 до 108 496 человек. Прирост, по-видимому, обеспечивался за счет детей, родившихся уже на территории ЮАС. Однако уже к началу 1950-х гг. стало ясно, что рост южноафриканской еврейской общины скоро прекратится из-за низкой рождаемости и численного преобладания лиц пенсионного возраста над молодежью.

Изменился и сам характер местной еврейской общины. Если в первой половине XX века она была преимущественно иммигрантской, то теперь все большую роль в ней играли евреи, родившиеся в Южной Африке. К концу Второй мировой войны последние составляли уже более половины еврейского населения страны.

Массовый переезд евреев из сельской местности в крупные города, в основном завершившийся к 1940-м гг., и быстрая интеграция (а нередко и ассимиляция) восточноевропейских евреев в южноафриканской среде способствовали улучшению материального положения членов общины. Многие русские евреи заняли важное место в экономической жизни страны и способствовали становлению местной промышленности.

В Дурбане, третьем по величине городе Южной Африки, численность русских эмигрантов была в 50–70-е годы еще меньше, чем в Кейптауне. Богослужения, проводимые о. Симеоном и о. Алексеем в местной греческой церкви св. Троицы, посещали всего 10–12 человек.

Во время литургии пела Ксения Александровна Бельмас (1890–1981), бывшая примадонна парижской Гранд–Опера и Берлинской государственной оперы. Мадам Бельмас, как называли ее ученики, поселилась в Южной Африке еще в конце 1930-х гг.

Об удивительной судьбе этой певицы рассказала в своей статье доктор исторических наук Ирина Ивановна Филатова. Дочь обрусевшего французского дворянина, Ксения Александровна поступила в Киевскую консерваторию, стажировалась в Большом театре, выступала с оперными труппами Харькова и Одессы, исполняя партии сопрано. В 1921 г. вместе с подругами перешла польскую границу. В Италии Бельмас окончила курс оперного пения и решила попробовать свои силы в Париже.

«Со сменой белья в чемодане, с мелочью в одном кармане и рекомендательным письмом в другом, – пишет И. И. Филатова, – она отправилась покорять культурную столицу мира – и Париж пал. За три месяца Бельмас дала 16 концертов, она пела с восемью ведущими оркестрами Франции. На Парижской выставке 1926 года она дала 17 концертов в Гран-Пале. На одном из них присутствовал президент, и ее представили. После ошеломительного успеха на выставке ее пригласили петь в Гранд-Опера. Просили петь в «Фаусте», но она захотела «Аиду» – и пела «Аиду». Это был взлет невероятной карьеры, которая увела мадам на гастроли в Германию (там было записано большинство ее пластинок), Польшу, Скандинавию, снова Францию, Австралию и, наконец, в Южную Африку».

Более 61 человека было госпитализировано с подозрением на холеру в больницу Матикване, район Мгулу, область Мпумаланга. Пресс-секретарь Министерства здравоохранения провинции Мфо Багашане доложил, что количество зараженных холерой в Мгулу увеличивается.

Ответственный чиновник в беседе с SABC выразил озабоченность новостями из Мгулу. По его словам, общее число жертв холеры в провинции на текущий момент составило 27 человек, однако пациенты с подозрением на опасный диагноз продолжают прибывать. М.Багашане признался, что их количество достигло 130 человек. Доктора учреждений здравоохранения работают в чрезвычайном режиме.

Пресс-секретарь медицинского ведомства рассказал, что все анализы людей, заподозренных в заболевании, отсылаются в центра провинции, чтобы сделать диагноз более точным. На месте всего необходимого не хватает, в первую очередь нехватка затрагивает квалифицированный персонал.

Один человек в Мпумаланге уже умер от холеры, это женщина, посетившая Зимбабве. профилактические мероприятия и анализы проводятся по всему региону Лимпопо. Тем не менее, на данный момент тяжело точно сказать, действительно ли новое смертельное заболевание – новый вид холеры либо болезнь, передаваемая посредством воды.

Гуманитарная катастрофа Зимбабве грозит потерей стабильности всему южноафриканскому региону. Режим Мугабе, отказавшийся месяц назад впустить в страну миссию ООН во главе с Кофи Аннаном и Джимми Картером, ранее президентом США, не в состоянии контролировать всю территорию страны. Военная хунта сопровождается массовым террором и голодом. Тяжелые заболевания, распространенные в населенных пунктах Зимбабве, вместе с беженцами проявляются в Южно-Африканской Республике.

В 1948 г. еврейскую общину Южной Африки поверг в шок приход к власти Национальной партии во главе с Д. Ф. Маланом, инициатором принятия законов, ограничивающих еврейскую иммиграцию в ЮАС, и автором антисемитских статей и заявлений.

Однако и сам Малан, и его преемники на посту премьер-министра утверждали, что вся антисемитская риторика осталась в прошлом. Д. Ф. Малан заявил, что евреи продемонстрировали способность «идентифицироваться со страной и с народом, среди которого им приходится жить... Соответственно, они могут стать (и часто становятся) не только хорошими евреями, но и хорошими гражданами».

Теперь Национальная партия давала евреям право участвовать в строительстве нового южноафриканского общества, основанного на безусловном господстве белой расы. Такая перемена объясняется, прежде всего, тем, что партия стремилась завоевать еще больше голосов и начала обращаться не только к африканерам, но и к англоязычным южноафриканцам, важную и влиятельную часть которых составляли евреи.

Официальные лица Южной Африки больше не позволяли себе антисемитских высказываний. Конечно, националисты старой школы не могли так легко отказаться от своих убеждений. Национальная партия по-прежнему сочувственно относилась к крайне правым движениям в Европе и даже принимала в Претории их руководителей, среди которых был лидер британских фашистов Освальд Мосли. Но подобные контакты практически не сказывались на положении южноафриканских евреев.

Критики величали Третчикова «королем китча» и считали, что его картины ждет скорое забвение. Волну негодования в 1958 г. вызвало его полотно «Черное и белое», на котором изображено лицо мальчика, состоящее из двух идеально сочетающихся половинок – негроидной и европеоидной.

В обществе апартеида идея расовой гармонии и равноправия казалась провокационной. К тому же, было замечено, что художник гораздо чаще писал черных, цветных и малайцев, чем белых. Ни один государственный музей изобразительного искусства в ЮАР не имеет в своем собрании полотен Третчикова. Впрочем, возможно, его картины просто не по карману южноафриканским музеям.

Среди современных искусствоведов есть и приверженцы Третчикова. Уэйн Хемингуэй, автор книги «Прямо над камином: шедевры искусства для масс», считает, что именно этот живописец, а не Энди Уорхол, наиболее последовательно реализовал в своем творчестве принципы поп-арта. Третчиков, утверждает он, «добился всего того, что Уорхол лишь декларировал, но так и не смог достичь из-за своей элитарности». При этом сам Владимир Григорьевич в начале 1970-х писал: «Если бы [критики] К стали меня хвалить, я бы очень расстроился... Когда это произойдет и все эти патлатые неряхи наперебой заговорят о том, какой я замечательный художник, – тогда я пойму, что уже ни на что не способен».

Третчикова немногое связывало с Россией. Тем не менее, как художник он начал формироваться в среде русских эмигрантов Харбина и Шанхая: от кубизма его ранних работ к сентиментальному реализму его зрелых полотен. Уже в Южной Африке он написал портрет всемирно известной русской балерины Тамары Тумановой, гастролировавшей в этой стране в 1958 году. Для картины «Умирающий лебедь» ему позировала Алисия Маркова, бывшая солистка дягилевского Русского балета и партнерша Антона Долина.

В начале 1990-х в интервью российско-южноафриканской газете «Нью Бридж» художник отмечал, что моделью для его картин чаще всего была русская женщина – его жена Наталья. «Я очень хочу написать картину, которая бы пахла Россией, – сказал он. – Для этого надо хотя бы немного пожить на земле Достоевского, Репина и Кандинского, на земле предков. Но когда вам за 80, это не простое решение».

Владимир Григорьевич так и не побывал на родине, и его полотна до сих пор не экспонировались в нашей стране. Художник скончался в Кейптауне в августе 2006 года.

В середине 1930-х Владимир Григорьевич Третчиков поселился в Сингапуре вместе с женой Натальей и дочерью Ириной, заключив контракт с рекламным агентством. Параллельно с работой в агентстве Третчиков давал уроки живописи и рисовал карикатуры для местной газеты «Стрейт Таймс».

В 1939 г. его картина «Последний ныряльщик» представляла Британскую Малайю на экспозиции «Современное искусство из 79 стран» в рамках Всемирной выставки в Нью-Йорке и удостоилась медали.

В Сингапуре Владимира Григорьевича застала война. В декабре 1941 г. после начала японских бомбардировок жена и дочь Третчикова отправились в эвакуацию. Судно, на котором несколько дней спустя он покинул Сингапур вместе с коллегами из британского министерства пропаганды, было затоплено японцами в открытом море. В спасательной шлюпке художник добрался до Явы, которая к тому времени была уже оккупирована Японией, и попал в тюрьму по обвинению в шпионаже.

Когда Третчиков заявил, что он русский, его выпустили, потому что Советский Союз в то время не воевал с Японией. Владимиру было разрешено работать в Джакарте. Годы пребывания на Яве оказали сильное влияние на творчество художника. В его работах появились ярко выраженные восточные мотивы, которые через несколько лет произвели сенсацию на выставках во всем мире.

После войны Третчиков узнал, что его жена и ребенок находятся не в Индии, как он думал все эти годы, а в Южной Африке. Они перебрались туда еще в апреле 1942 г. по приглашению сестры Натальи Михайловны, вышедшей замуж за британского офицера. Поскольку Владимир Григорьевич не имел никакого гражданства, ему было непросто получить документы, чтобы отправиться в ЮАР.

Наконец, в сентябре 1946 г. он прибыл в Кейптаун и воссоединился со своей семьей. Через два года в этом городе состоялась первая выставка картин Владимира Григорьевича. Впервые в истории Южной Африки сотни людей стояли в очереди, чтобы попасть на персональную выставку еще вчера никому не известного художника.