Путеводитель по ЮАР и Южной Африке

Подобные формулы требуют серьезного уточнения. Дело в том, что любая правящая социально-политическая группа не только представляет интересы определенной коалиции, но и обладает своими собственными интересами (даже если они выдаются за "всеобщий" интерес) благодаря контролю над государственным механизмом и официализации ее доктрины в качестве государственной. Среда всех правящих групп именно революционная демократия выступает за такое преобразование общественно-политических структур, которое в перспективе должно обеспечить постепенное движение к реализации социалистических принципов общественного развития.

Применительно к африканской действительности проблема состоит в том, насколько рабочий класс этого континента как по своим сущностным характеристикам, так и по своему положению в обществе готов к осуществлению этой миссии, способен ли он на современном этапе выступить в качестве самостоятельной и решающей силы общественного прогресса. Динамика эволюции класса африканских наемных рабочих позволяет высказать предположение, что превращение рабочего класса в класс-гегемон выступает как довольно отдаленная перспектива. Нельзя также сбрасывать со счетов и многочисленные негативные тенденции, которые препятствуют такому процессу, как и то обстоятельство, что существующая система власти, гарантирующая привилегированное положение отдельных верхушечных групп общества, может прийти в столкновение с объективными потребностями этого процесса.

Сравнительно низкая эффективность деятельности правящих групп в странах различной ориентации, имея в виду уровень и степень реализации выдвигаемых целей и задач развития, общее ухудшение социально-экономической ситуации в странах континента в Ю-е годы свидетельствуют о том, что существующие общественные структуры недостаточно адаптированы к потребностям обеспечения экономического роста и социального прогресса.

В условиях относительной слабости и неразвитости основных общественных классов (исключение - страны Северной Африки) промежуточные слои и формируемые на их основе правящие группы сохраняют лидирующее положение в общественно-политической и государственной жизни. Именно состав и характер этих групп имеют на современном этапе решающее значение для определения направленности и перспектив общественного развития. Революционные демократы, выдвигая на первый план и в той или иной мере отстаивая идеалы социальной справедливости и общественное благо, объективно остаются главным и наиболее активным носителем потребностей и возможностей социального прогресса.

Другой вопрос, насколько их практическая деятельность реально способствует достижению этих целей и позволяет объединить вокруг них сравнительно широкие народные массы, что является одним из важнейших условий политической стабильности и успешного функционирования политических институтов. Практика многих стран Африки подтверждает, что перевод прогрессивных начал и принципов общественного и государственного строительства из теории в практические дела остается ахиллесовой пятой революционных демократов.

Опыт независимых стран Африки подтверждает, что наиболее активную роль в общественно-политической жизни молодых государств играют промежуточные слои, особенно интеллигенция в широком смысле слова - как гражданская, так и военная. Держателями власти выступают, как правило, узкие верхушечные (элитарные) группы, природа которых далеко не однозначна. В зависимости от того, какие именно социальные силы находятся у власти, определяются стратегия развития и выбор того "проекта общества", который предлагается к реализации.

Современные общественные структуры стран Африки почти исключают участие масс в выработке и определешш национальной политики. Даже в относительно более развитых в социально-экономическом отношении странах Северной Африки "вторжение" масс в политику носит эпизодический и в целом спонтанный характер. Египетский исследователь Магид Ибрагим писал в этой связи в своей работе "Освободимся от груза прошлого": "В чем причина того, что увяли социальные преобразования в развивающихся странах? Вина, по нашему мнению, не кроется в самом процессе начатых перемен, а лежит на тех представителях средних слоев, которые, не допустив к власти подлинных творцов национально-освободительной революции, монополизировали ее плоды и не нашли путей к налаживанию настоящего контакта с массами, правили с помощью репрессий и насилия".

С точки зрения социальной природы власти можно с известной долей условности выделить три главные разновидности правящих групп. Во-первых, революционно-демократические, во-вторых, пробуржуазно-автократические, в-третьих, буржуазно-помещичьи. Между этими полюсами располагаются различные правящие группы с нечетко выраженными классовыми позициями. Неоднородна и структура правящих групп, что нередко порождает столкновения и конфликты внутри них.

Российские исследователи-африканисты, как правило, отмечают коалиционную природу власти в странах Африки. При этом революционно-демократические силы характеризуются обычно как представляющие широкую коалицию, в составе которой решающая роль принадлежит трудящимся классам и слоям города и деревни. В качестве опоры пробуржуазной автократии указывают на бюрократическую буржуазию - особый общественный класс, господство которого основывается на праве распоряжаться государственной собственностью.

В своем функционировании, существовании и процветании африканская бюрократическая буржуазия опирается, в свою очередь, на неуклонно разрастающийся административный аппарат государственного сектора, общественно-политических организаций, партий, профсоюзов и т.п.

Механизм прямой и обратной связи отличается в данном случае чрезвычайной сложностью и многоплановостью. Своеобразие ситуации, существующей в странах Африки, состоит не в отсутствии общественных классов и классовых противоречий, а в незавершенности процессов классообразования. Размытость границ между различными социальными общностями и большое влияние на общественное развитие внесоциальных общностей нередко приводит к тому, что столкновение свойственных игл интересов выходит на первый план, отодвигая в тень межклассовое противоречие.

В современных исторических условиях и при огромной специфике социальной среды в странах Африки своеобразие процесса классообразования и развития отдельных классов и групп не вызывает сомнений. При этом важнейшее значение имеет вопрос о том, насколько своеобразие исторических условий может повлиять на сущностные характеристики основных общественных классов, их место и роль в общественном развитии, а в перспективе на превращение того или другого класса в господствующий.

На первый взгляд ответ довольно прост. При продвижении в капиталистическом направлении идет активное формирование и расширение позиций буржуазии, а значит, и ее превращение в экономически и политически господствующий класс. При ориентации же на социалистическую перспективу укрепляются позиции рабочего класса. Однако опыт социального развития, накопленный странами Африки за годы независимости, вряд ли дает основания для такого однозначного и упрощенного ответа. Впрочем, как этот же опыт не может служить основанием для нигилистического подхода к проблемам классового противоборства, социально-классовой дифференциации и стратификации.

При объективном научном анализе неприемлемо сведение всего многообразия конкретных проявлений общественной жизни только к противоречиям классового порядка. Вместе с тем столкновение различных групповых интересов, а тем более их отражение в политике, экономике, духовной жизни и т.п. не могут быть поняты и уяснены без выявления социально-классовой структуры африканских обществ и динамики их изменений. Столкновение социально-классовых интересов не единственная или тем более не непосредственная причина перемен в Африке. Однако именно изучение социально-классовой структуры общества и основных тенденций ее изменения дает наиболее общую картину состояния и перспектив общественного развития.

Суть проблемы не в том, существуют ли различные общественные классы в странах Африки, обладающие совпадающими или противоположными интересами. С научной точки зрения, опирающейся на накопленный эмпирический материал, ответ представляется достаточно ясным. Главное ныне в другом - насколько специфичны существующие классовые образования, каким образом эта специфика изменяет их место и роль в процессе общественной эволюции, в какой мере интересы различных социальных классов и груяп совпадают с потребностями прогресса общества в целом или противоречат ему. Эта проблема представляется особенно важной в свете известного ленинского положения о том, что интересы общественного развития выше интересов пролетариата.

Такие расчеты проводились, в частности, в Институте Африки. РАН. Их первые результаты были опубликованы Л.Д.Яблочковым в работе "Социальные сдвиги в независимых странах Африки" (М., 1977, с.16-20) и относилась ко второй половике 70-х годов. За истекшее десятилетие социальные сдвиги в Африке продолжались, но весьма замедленными темпами. Во второй половине 80-х - начала 90-х годов социальная структура стран континента, взятых в целом, при всей условности такого объединения выглядела, по оценочным данным сотрудников Сектора проблем социального развития Института Африка РАН, следующим образом (в процентах к итогу): рабочие города и деревни - 10; крестьяне - 65; мелкая буржуазия, средние городские и маргинальные слои - 10; национальная буржуазия - 2; служители культа - 0,7; феодалы, вожди племен и родов - 0,3; пауперы - 12.

Если же брать отдельную страну Африки или хотя бы один из регионов континента, то отклонения от этой общей структуры могут быть значительными в любую сторону. Как в начале 60-х, так и в конце 80-х годов основную массу населения африканских стран продолжает составлять крестьянство, главным образом общинное, связанное с мелконатуральным хозяйством. Тесно опутанное родо-племенными и этническими связями и отношениями, приверженное традиционным ценностям и институтам, оно представляет собой социальную среду, пассивно сопротивляющуюся практически любым инновациям. Однако развитие капиталистических отношений в деревне или вмешательство революционно-демократической власти в целях перестройки общественных отношений постепенно подтачивает традиционный уклад, порождает и подталкивает процесс социальной дифференциации.

Даже в самых развитых странах Африки сегодня сохраняются остатки основных классов традиционного общества, превратившиеся в люмпенов и пауперов, а также обширные прослойки маргиналов, утратившие навыки и привычки к систематическому труду и не приобретшие знания для участия в современном производстве даже на самых низших его ступенях.

Разумеется, при анализе отдельных аспектов или явлений процесса социальной стратификации правомерно использование некоторых из ее категорий и понятий.. Указание на элитарный характер власти позволяет оттенить разрыв, существующий между правящей верхушкой и массой населения. Вряд ли кто-нибудь будет оспаривать роль и значение образования как важного фактора социальных изменений. Равным образом отношение к существующей власти выступает как одна из важнейших характеристик социально-политического статуса различных общественных классов и групп. Однако упомянутые и другие подобные категории отражают или характеризуют отношения вторичного, производного порядка. Между тем характер и направленность общественного развития детерминируются в конечном счете экономическими отношениями. На формирование и изменение этих отношений оказывают, безусловно, немалое воздействие и существующие социальные структуры, и политическая система, и господствующие в обществе воззрения и представления.

Социальные сдвиги, происходящие в недрах африканского общества, находят свое наиболее рельефное отражение в изменении классовой структуры, в формировании современных общественных классов и слоев. Данной проблеме посвящена довольно обширная литература. При этом большинство западных исследователей либо отрицают становление общественных классов на континенте, особенно в Тропической Африке, либо, признавая существование такого процесса, не придают ему должного значения при анализе содержания и направленности общественного развития.

Соответствующий анализ ведется в русле преимущественно различных эгалитаристских концепций и использования дихото-мйчной модели, согласно которым немногочисленная элита выступает в качестве носителя идеи модернизма, в то время как основная масса населения представляет косное и ретроградное начало, характеризуемое приверженностью к традиционализму. Правда, в 70-80-е годы появился ряд работ, авторы которых пытаются отойти от столь упрощенной трактовки эволюции африканских обществ. Подчеркивается неоднородность элитарных групп, появляются указания на наличие не только современной модернизирующейся элиты, но и на традиционную элиту, противостоящую модернизации. Б тех случаях, когда констатируется классовое деление или наличие различных страт, критериями их выделения выступают сферы занятости, образовательный ценз, отношение к существующей власти и т.д.

В некоторых странах Африки при проведении переписей население разбивается на так называемые профессиональные группы, поскольку местные статистики считают, что ни одна международная классификация не подходит к условиям их страны. В таких профессиональных группах смешиваются профессиональные характеристики и социальная принадлежность лиц, охваченных переписью. Так, собственники промышленных предприятий и торговых компаний разнесены по таким профессиональным группам, как "управленческий персонал", "высококвалифицированные служащие", "специалисты с высшим образованием" и т.д. Или, например, в сельском хозяйстве крупные, средние и мелкие собственники рассредоточены по таким группам, как "владельцы скота, кроме овец", "владельцы овец" и "владельцы сельскохозяйственных ферм". Очевидно, в таких статистических группах совершенно отсутствуют социально-классовые характеристики.

Поэтому для такого анализа могли быть использованы лишь отдельные элементы переписей, в особенности в тех странах, где они проводятся регулярно, что дает возможность выявить по крайней мере какую-то тенденцию. Изменения же социально-классового состава населения с позиций марксистско-ленинской методологии могут быть выявлены лишь на базе самостоятельных расчетов и оценок.

Эмиграция рабочей силы из ряда районов Туниса явилась причиной того, что в них зачастую остались преимущественно неквалифицированные сельскохозяйственные рабочие, старики, женщины и дети. Особенно тяжелые последствия имела эмиграция трудоспособного населения из южных районов страны, наименее развитых в социально-экономическом отношении. Об этом свидетельствуют данные французского исследователя П.Р.Бадуэля, обследовавшего оазисы Джемна, Глеаа и Негга, расположенные южнее г.Гафса. Кроме того, возрастание числа эмигрирующих тунисцев наряду с внутренними миграциям) из деревень в города ведет в других районах страны не только к нехватке рабочей силы, но и к абсолютному сокращению численности населения.

Возникшая в тунисских деревнях с середины 70-х годов абсолютная нехватка рабочей силы при одновременном наличии в крупных тунисских городах постоянных безработных и полубезработных, свидетельствует о том, что они не хотят возвращаться в деревню, а предпочитают перебиваться случайными заработками в городах.

Правительства африканских государств пытаются решать проблему стабилизации населения фи помощи различных средств. Разрабатываются и в той или иной степени реализуются программы сельского развития, принимаются меры политико-административного характера, ведется разъяснительная работа, устанавливаются полицейские кордоны и вводится пропускная система, в отдельных случаях прибегают к принудительному выселению. Однако все эти меры не дают должного эффекта или приносят лишь временные результаты. Коренная перестройка условий жизни и труда на селе потребует длительных и настойчивых усилий, а их последствия могут сказаться лишь в сравнительно отдаленной перспективе.

Исключительно сложный комплекс социальных проблем порождает ускоренная урбанизация. Главными центрами притяжения оказались преимущественно столичные или крупные города. Крайне обострились проблемы жилья, городского транспорта, водоснабжения, санитарии. Многие города, обросли огромными бидонвилями, которые дают приют наиболее обездоленным и в то же время служат источником и рассадником болезней, антисанитарии, преступности и других социальных язв. Подобные социальные издержки экономического роста особенно заметны в странах капиталистического развития. В некоторых из них - Нигерии, Кот-д'Ивуаре, Малаш - принято решение о строительстве новых административных столиц.

Крупные города, становясь важнейшими центрами притяжения и социальной трансформации, особенно резко и рельефно демонстрируют нарастающий процесс социальной дифференциации, гигантского разрыва в доходах, пропасть между бьющей в глаза и нередко выставляемой напоказ роскошью жизни одних и крайней нищетой других. Этот "демонстрационный эффект" представляет резкий контраст по сравнению с эгалитаристскими началами, господствующими в традиционном обществе, где различия в социальном статусе в силу господства натурального хозяйства не сопровождаются резкими диспропорциями в имущественном положении и в значительной мере нивелируются обычаями этнической солидарности и взаимопомощи.

Причины массового исхода сельского населения определяются не только факторами экономического порядка. Немалое значение имеет стремление сельской молодежи вырваться из замкнутого круга сельской жизни, в которой все регламентировано вековыми традициями и обычаями, исключающими возможность творческого и индивидуального самовыражения, надежду на приобщение к благам современной цивилизации и личный успех. Конкретно-социологические исследования, проведенные в различных странах Африки, подтверждают разнообразие мотиваций сельских жителей, уходящих в города.

Сама по себе и сельская миграция, и урбанизация в целом имеют позитивное значение с точки зрения интересов и потребностей общественного прогресса. Интенсивность миграционных потоков взламывает застойность деревенской жизни и этнической ограниченности, способствует расширению кругозора и контактов, формированию новых ценностей и представлений. Уход деревенского населения в город создает предпосылки для превращения общинника в наемного рабочего, позволяет вчерашнему крестьянину в той или иной степени приобщиться или хотя бы соприкоснуться с достижениями современной цивилизации.

Механизм, выталкивающий сельского жителя в город, имеет преимущественно социальную природу. Однако его функционирование в значительной мере подвержено и воздействию факторов естественно географического и экологического порядка. Расширение зоны пустынь и эрозия почв (ежегодно Африка теряет около 70 тыс. кв.км пригодных для сельского хозяйства земель), нехватка пресной, особенно питьевой, воды, наконец, периодически обрушивающиеся на целые регионы катастрофические засухи, наводнения, нашествия саранчи и иные стихийные бедствия, поражавшие континент в 70-80-х годах, активно стимулируют уход в города в целях выживания, ибо альтернатива - голодная смерть.

Массовая сельская миграция порождает немало сложных социально-экономических проблем и противоречий. Одна из них -сокращение самодеятельного населения в африканской деревне. Конечно, общее число мигрантов относительно еще невелико, а абсолютные цифры естественного прироста (он в сельских районах, как правило, выше, нежели в городских агломерациях) в определенной мере компенсируют отток. Но в результате миграции происходит изменение половозрастного состава деревни, уходит наиболее активная и работоспособная часть мужского населения. В этом нередко и официальные лица, и исследователи видят одну из существенных причин сокращения сельскохозяйственного производства и снижения производительности труда. Весьма характере» в этом отношении пример Туниса.

Национальный доход, создаваемый в промышленности, сельском хозяйстве и других отраслях экономики африканских стран, распределяется крайне неравномерно по различным социальным группам, категориям, регионам, городам и селам. Для всех африканских стран поэтому характерен значительный разрыв в уровнях жизни сельского (ок.65%) и городского (ок.35% населения. В начале 80-х годов он был в пять раз выше у городских жителей. Если добавить к этому различия в доходах как городских, так и сельских жителей, то более отчетливо выявятся причины массовой пауперизации крестьян, рабочих и других категорий населения большинства африканских стран в настоящее время.

Массовая пауперизация, усугубляющаяся последствиями засух, наводнений, налетов саранчи и последствиями гражданских войн, т.е. неэкономическими факторами, приводила в начале и в середине 80-х годов к смерти от голода десятков и сотен тысяч людей в ряде стран Африки, в частности в Мозамбике, Судане, Уганде, Чаде, Эфиопии. По опубликованным данным, только в Эфиопии в результате засухи в 1985 г. от голода умерло, по имеющимся оценкам, от 100 до 200 тыс. человек. В ноябре 1987 г. Всемирная продовольственная программа сообщила, что 15 стран субсахарской Африки - региона, пострадавшего от сильной засухи, неурожая и внутренних конфликтов, - нуждались в немедленных крупных поставках продовольствия.

Всемирная продовольственная программа заявила, что продовольственная ситуация резко ухудшилась и что сильнее других пострадала Эфиопия. Сообщалось также, что в конце 80-х годов наиболее нуждавшимся странам ежегодно требовалось около 2,7 млн.т продовольствия, в том числе 2,3 млн.т - Анголе, Малави, Мозамбику, Сомали, Судану и Эфиопии. Подобная ситуация вызывает, естественно, рост социальной напряженности, усиливает недовольство и брожение, порождает отчужденность между государством и основной массой населения. Отсюда неустойчивость социальной опоры режимов, частота и легкость государственных переворотов, распространенность настроений апатии и пессимизма.

С кризисным состоянием экономики в значительной мере связаны и такие явления, воздействующие на социальные структуры, как интенсификация миграционных процессов, быстрая урбанизация, рост армии наемного труда, но также скрытой и открытой безработицы.

Массовый исход из деревни составляет одну из устойчивых тенденций общественного развития стран континента. 0 масштабах происходящих перемен в определенной мере свидетельствуют изменения в соотношении городского и сельского населения и рост числа городских жителей. Африка занимает первое место в мире по темпам роста городского населения. За годы независимости оно выросло примерно в четыре раза. При этом доля выходцев из села составила, по разным оценкам, от 25 до 40%. Весьма значительны региональные различия: степень урбанизации в Северной Африке намного выше, чем в Тропической. И хотя в целом Африканский континент остается "крестьянским", а радикальная инверсия в соотношении урбанизированного и сельского населения лежит, судя по расчетам ЭКА, за пределами 2000 года, уже сегодня эта тенденция оказывает заметное воздействие на эволюцию социальных структур. Именно в городе наиболее активно и интенсивно развертывается процесс формирования современных общественных классов и слоев, в то время как в деревне, где, безусловно, наблюдается процесс нарастающего социального расслоения, все же генерируются преимущественно архичные структуры и институты, ценностные ориентации и модели поведения.

Между тем, по примерным оценкам, для обеспечения жизнедеятельности 1% годового прироста населения требуется прирост годового национального дохода на 4%. Следовательно, применительно к условиям, сложившимся на континенте (темпы роста населения достигают 3% в год), необходимо, чтобы национальный доход увеличивался минимум на 12%. Этого не добилась ни одна страна. К сказанному следует добавить, что в большинстве стран Африки наблюдается систематическое сокращение сельскохозяйственного производства.

Все это сказалось на создании валового внутреннего продукта (ВВП). Так, в 1983 г. ВВП стран Африки (без ЮАР) составил лишь 298 млрд.долл,- против 374 млрд.долл. в 1980 г., т.е. за три года уменьшился на 21%. На абсолютное снижение ВВП стран Африки в первой половине 80-х годов наиболее негативное воздействие оказали снижение цен на сельскохозяйственное сырье, экспортируемое из Африки, рост цен на машины, оборудование и потребительские товары, импортируемые ими, а также стихийные бедствия, военные конфликты и их последствия.

Одним из важнейших показателей социально-экономического положения является доход или ВВП, приходящийся на душу населения. Этот показатель в среднем по Африке - самый низкий по сравнению с другими континентами. В 1980 г. душевой доход в среднем по Африке (без ЮАР) в текущих ценах составил 854 долл., или всего 8% среднего дохода на душу в развитых капиталистических странах. А к 1983 г. он вягзился на 265? по сравнению с уровнем 1980 г. и составил лишь 632 долл. (в текущих ценах).

В результате на континенте возрастает число государств, относимых ООН к наименее развитым странам.

Решением Генеральной Ассамблеи ООН от 1971 г. были определены 25 наименее развитых стран, большая часть которых оказалась африканскими. В эту категорию попали Бенин, Ботсвана, Буркина-Фасо, Бурунди, Лесото, Малави, Мали, Нигер, Руанда, Судан, Чад, Эфиопия. К наименее развитым относились те страны, годовой доход которых на душу населения в 1971 г. был менее 100 долл. (в ценах 1970 г.), где доля обрабатывающей промышленности в общем производстве - 10% и менее и где грамотность населения составляет ниже 20%.

В соответствии с этими критериями в их число в 1975 г. были дополнительно включены Гамбия и Центральноафриканская Республика, в 1977 г. - Коморские о-ва и Кабо-Верде, в 1981 г. - Гвинея-Бисау, в 1982 г. - Джибути, Сан-Томе и Принсипи, Сьерра-Леоне, Того, Экваториальная Гвинея. Кроме того, принято в эту группу стран включать Анголу, Мавританию и Сенегал.

Таким образом, во второй половине 80-х годов к числу данных стран относились 23 африканских государства официально и 3 условно. Их общее население в этот период составляло 164,6 млн. человек, или 31,8% всего населения Африки (включая ЮАР), т.е. примерно треть. В число наименее развитых попадает все больше африканских стран, поскольку из-за снижения цен на экспортируемое странами Африки сырье и непрекращающийся рост населения темпы роста дохода на душу населения замедляются.

В 1986 г., по данным ЭКА ООН, африканский экспорт упал до самого низкого за полвека уровня. Это привело к разбуханию дефицита торгового баланса, усилению бремени внешней задолженности, достигшей 200 млрд.долл.

Самая непосредственная взаимозависимость существует между экономическим ростом и социальной эволюцией. Общественный прогресс немыслим без развития и модернизации производительных сил, роста национального богатства и благосостояния. Вполне естественно, что все планы и программы развития африканских стран, разрабатывавшиеся национальными правительствами, международными организациями, отдельными специалистами или коллективами ученых, всегда в качестве исходной отправной точки имели серию мер, направленных на ускоренный рост экономики.

В зависимости от их социально-политической ориентированности эти планы и программы предлагают различные пути и средства достижения целей экономического подъема, по-разному определяют условия и приоритетность решения задач, неоднозначно трактуют роль и значение социальных изменений.

Использование разных стратегий - курс на преимущественное развитие общественных форм собственности или поощрение частнокапиталистического предпринимательства, опоры на собственные силы или зависимое развитие - оказало определенное воздействие на характер эволюции социальных структур. Вместе с тем сходные начальные параметры развития обусловили относительную близость его результатов в экономической области, что, в свою очередь, выразилось в примерно общих для стран различных ориентации явлениях социального порядка. Различие политической направленности развития сказывается не столько на современных социально-экономических показателях, сколько на альтернативных вариантах возможного будущего общественного прогресса.

Одна из наиболее острых социальных проблем, с которой столкнулись практически все страны континента и которая оказывает перманентное воздействие на различные стороны общественной жизни, состоит в том, что почти ни одной из независимых стран не удалось добиться общего подъема материального благосостояния трудящихся масс. (Ливия периода 1970-1980 гг. представляет собой исключение из этого правила.) Довольно широко распространенные в первые годы независимого существования надежды на быстрый и чуть ли не автоматический экономический рост и подъем на этой основе благосостояния не оправдались. Материальные плоды независимости достались, как правило, весьма узким элитарным группам, причем преимущественно тем, которые непосредственно связаны с отправлением государственной власти. Среднегодовой рост производства в большинстве стран не превышал 4-6%, а в ряде стран был зафиксирован нулевой или даже отрицательный показатель.