Путеводитель по ЮАР и Южной Африке

Уже в начале 1950-х русская община Йоханнесбурга начала собирать средства на приобретение здания, где можно было бы устроить часовню, квартиру для священника и помещения для мероприятии Общества русских эмигрантов. В 1953 г. настоятель обращался с просьбой о пожертвованиях и к читателям «Православной Руси», «дабы организовать здесь единственную для Южной, Восточной и Центральной Африки церковь русскую».

Проводились благотворительные вечера, например. День русской культуры: «Устроителями были: Русское Эмигрантское Общество в Южной Африке, возглавляемое инж. пут. сообщ. М. С. Свиридовым, и Дамским Кружком во главе с И[риной] С[ергеевной] Ивановой [супругой художника и карикатуриста В. А. Иванова]. Зал был украшен национальным и Андреевским флагами и гербами Российской Империи, большими картинами – Св. Владимира, Кремля и Русской Тройки и цветами. Русские девочки в национальных русских костюмах помогали распорядительнице.

После «Коль славен» и краткого обращения председателя Общества г. Свиридова М. С. на английском языке, о. Протоиерей Симеон Стариков сделал краткий, но очень содержательный доклад о Русской Культуре. После доклада состоялись различные выступления, литературные и музыкальные». Такой способ сбора средств был характерен для русских общин и в других странах Африки.

Из прихожан был составлен хор под руководством регента Евгения Ивановича Можаровского (1891–1977). Георгиевский кавалер, подполковник бронетанковых войск в годы Гражданской войны, Евгений Иванович в эмиграции работал шофером. Перебравшись в начале 1930-х в ЮАР, Можаровский стал единственным русским таксистом в Южной Африке, вероятно, воспользовавшись опытом, приобретенным еще во Франции.

Работа обеспечивала лишь скромный, достаток, значительная часть которого уходила на лечение. Можаровский окончил Гражданскую войну инвалидом, а много лет спустя, уже в Южной Африке, подвергся нападению и оглох на левое ухо.

Благодаря сообщениям Симеона Старикова, регулярно публиковавшимся в «Православной Руси», официальном органе РПЦЗ, можно составить представление о жизни русской общины Южной Африки в 1950-е годы.

По свидетельству о. Симеона его йоханнесбургскиЙ приход насчитывал около сорока русских и прибалтийских немцев, а также двести сербов, членов общины св. Саввы, у которых не было своего священника. Сербы посещали богослужения вместе с эмигрантами из России и с 1954 г. стали поддерживать русский приход материально.

Число прихожан постепенно росло: например, за 1954 г. прибыло 24 взрослых и 9 детей, что для небольшой русской общины было значительным достижением. У церкви имелись необходимая утварь и иконы. При этом РПЦЗ не выделяла средств на содержание прихода, так что прихожане сами оплачивали содержание священника и его миссионерские поездки, аренду помещения для богослужений, приобретали церковную утварь.

Это говорит не только о благополучном финансовом положении сравнительно маленького русского прихода, но и об искреннем интересе и участии его членов. Чтобы активнее вовлечь прихожан в дела общины, о. Симеон старался соблюдать открытость в ведении финансовых дел прихода и регулярно проводил приходские собрания.

Богослужения проводились по воскресеньям и церковным праздникам, чаще всего в здании Шведской церкви. «Ее положение центрально, удобно для всех; плата арендная низкая; пути сообщения удобны, – говорилось в отчете церковного совета за 1954 г. – Но церковь не. всегда может быть нам предоставлена, открытый алтарь и прочие неудобства». Богослужения велись и в англиканском Кафедральном соборе Йоханнесбурга. Православное облачение, утварь и иконы хранились на складе храма. Перед каждым богослужением их извлекали оттуда, а после ее окончания – водворяли обратно.

Тема российской преступности в Южной Африке стояла на повестке дня и в ноябре 1998 г., в ходе московской встречи министра безопасности ЮАР Сидни Муфамади с министром внутренних дел России Сергеем Степашиным. Южноафриканский гость представил список из 25 российских граждан, обвинявшихся в совершении незаконных деяний на территории ЮАР.

Он также сообщил журналистам, что преступники из России, возможно, также занимаются нелегальным сбытом южноафриканского урана, и призвал к более тесному сотрудничеству правоохранительных органов двух государств.

После встречи с южноафриканским коллегой С. Степашин заявил, что российское МВД уже приступило к «комплексной проверке» лиц, перечисленных в списке, представленном С. Муфамади. Нам не известно, было ли публично объявлено о результатах этой проверки. Стороны также договорились о «конкретном обмене офицерами связи, оперативной информацией в борьбе с наркотиками, с другими видами преступлений».

Первая совместная операция российских и южноафриканских правоохранительных органов была Проведена лишь семь лет спустя, в конце 2005 года: Сотрудникам Департамента По борьбе с организованной преступностью и терроризмом МВД РФ, Следственного комитета при МВД, Федеральной таможенной службы и полиции ЮАР удалось перекрыть канал поставки в Россию эфедрина-гидрохлорида, сырья для производства наркотиков амфетаминовой группы. Оперативники установили, что эфедрин отправлял ленинградец Александр Белый, который еще в 1991 г. эмигрировал в Южную Африку через Израиль. В Йоханнесбурге он владел ресторанами и занимался операциями с недвижимостью.

На протяжении нескольких лет Белый регулярно посылал в Петербург эфедрин во флаконах из-под морской соли для ванн. Эти посылки шли в Россию транзитом через Франкфурт-на-Майне, а затем эфедрин реализовывался по всей стране; В группировку входили только близкие родственники и друзья Белого, так что внедриться в нее было непросто. Контакты с южноафриканской полицией пришлось налаживать практически с нуля. Тем не менее, в ноябре 2005 г. делегация российского МВД прибыла в Южную Африку, и до конца года были арестованы не только Александр Белый, но и его сообщники в ЮАР, Москве и Петербурге.

В первый же год своего существования «Общество русских эмигрантов» пригласило в ЮАР протоиерея Симеона Старикова (1891–1974), основателя и попечителя нескольких приходов Русской православной церкви за границей (РПЦЗ) в Восточной и Центральной Африке.

«О.Симеон Стариков принадлежит к тем священникам, которые приняли сан во имя служения христианской идее, – писал журнал “Часовой”. – После более 30 лет деятельности инженером о. Симеон испытал, как и многие, вторую эмиграцию и [в 1945 г.] в Регенсбурге сделался духовным пастырем, не оставляя и большой полезной общественной деятельности, активно участвуя в заботах о переселении за океан своих соотечественников, преподавая в организованной беженской гимназии и непрерывно заботясь о культурных нуждах многочисленных эмигрантских групп, разбросанных по территории Баварии.

Затем переезд в Бельгию, откуда он был назначен в африканские страны, – всюду о. Симеон пользовался глубоким уважением и любовью своих прихожан». Стариков также был членом Российского национального объединения и представителем эмигрантского военного журнала «Часовой» в Кении, а затем и в ЮАР.

О. Симеон прилетел в Южную Африку 1 сентября 1952 г. из своей резиденции в Найроби вместе с женой. Здесь он встретил радушный прием членов будущего прихода, проводил богослужения и лекции. Англиканский архиепископ предоставил С. Старикову для богослужения свой лучший храм, церковь св. Франциска.

Русский священник пробыл в Йоханнесбурге около месяца, и за это время было созвано организационное собрание, постановившее основать в ЮАР приход РПЦЗ. Вскоре это решение было утверждено руководством Русской зарубежной церкви: в Южной Африке был создан «приход во имя Св. Равноапостольного и Великого Князя Владимира».

В октябре 1952 г. в Кении началось вооруженное восстание против британского владычества, и было введено чрезвычайное положение. Значительная часть русских, проживавших в этой колонии, эмигрировала. В связи с этим, глава РПЦЗ митрополит Анастасий принял решение о переводе резиденции о. Симеона в Йоханнесбург. 28 марта 1953 г. С. Стариков с женой отбыли в ЮАР.

Иностранные и местные преступные группировки не только конкурируют, но и сотрудничают друг с другом, уверены оперативники. Примером такого сотрудничества является сбыт наркотиков в Южной Африке, крупнейшем производителе марихуаны в мире.

Банды, состоящие из черных и цветных, реализуют нелегальный товар с помощью иностранцев – российских, итальянских, сербских, израильских нелегальных объединений. Русские и сербы также выполняют функцию «крыши» при сбыте наркотиков.

Факты сотрудничества российских и южноафриканских группировок были подтверждены результатами исследования, обнародованными Институтом безопасности в ноябре 2003 года. Так же, как преступные группировки из других стран, россияне используют граждан ЮАР в качестве курьеров при нелегальном вывозе алмазов, драгоценных камней и наркотиков за границу. Южноафриканцы переправляют за рубеж дорогие автомобили, угнанные российскими преступниками. Группировки из России – одни из примерно 230 криминальных синдикатов, действующих на сегодняшний день в ЮАР.

Вопрос о «русской мафии» поднимался во время визита делегации Министерства внутренних дел России в ЮАР в январе 1998 года. Южноафриканская сторона предлагала внести в проект готовившегося межправительственного «Соглашения о сотрудничестве в борьбе с организованной преступностью» пункт о предотвращении проникновения в ЮАР «русской мафии».

По словам Юрия Жданова, тогдашнего заместителя начальника Управления международного сотрудничества МВД; российская сторона не видела в этом необходимости. Соглашение было подписано в ходе визита в ЮАР российского министра внутренних дел в марте того же года, но слово «организованная» в названии этого документа было опущено.

Как и в других странах, для эмигрантов послереволюционной волны в ЮАР православие было непременным атрибутом русской идентичности. «Прежние общественные и политические идеалы утратили свое значение», – писал о русских эмигрантах послереволюционной волны о. Ростислав Колупаев, автор монографии о наших соотечественниках в Северной Африке.

«Привычные ценности общественного строя, казавшиеся незыблемыми, были не просто поколеблены, но подчас и низринуты со своих пьедесталов... В таких условиях, церковь, из всех привычных общественных институтов, оставалась едва ли не единственным образованием, способным утешить, вдохновить, наполнить внутренним содержанием и силой, помочь преодолеть последствия утрат и душевной пустоты».

«Вокруг церквей объединялись русские, ив центре их общественной и культурной работы почти всегда стоял храм», – отмечал один из первых историков Русского Зарубежья П. Е. Ковалевский.

Церковь стала цементирующим элементом русской общины Южной Африки. Аналогичную функцию церковь выполняла и в других русских общинах на континенте. «Во всех странах Северной Африки и в Эфиопии строились новые православные церкви, вокруг них формировались православные общины, которые объединяли эмигрантов, поддерживали их морально, наставляли, помогали адаптироваться», – пишет В. И. Рябова. Правда, в Северной Африке процесс образования русских общин в основном закончился еще до Второй мировой войны.

Спецслужбы ЮАР считают, что россияне, проживающие в Южной Африке, координируют поставки российского и списанного советского оружия в горячие точки континента – Либерию, ДРК, Сьерра-Леоне – а также в саму ЮАР.

Иногда такие грузы доставляют в страну грузовые самолеты российского производства, приземляющиеся на небольших и неохраняемых аэродромах под покровом ночи.

Именно в Южной Африке начинал деловую карьеру бывший военный переводчик Виктор Бут, занимавшийся транспортировкой оружия на принадлежащих ему самолетах, в том числе, как утверждает пресса, в обход санкций ООН. «Империя Бута – уникальное явление, поскольку она может обеспечить поставку самых современных вооружений практически в любую точку мира», – писала газета «Вашингтон Пост».

В.А.Бут не отрицает, что транспортировал оружие, но считает, что перевозчик не несет ответственности за содержание груза. Этот же принцип нередко используется и в Южной Африке. Например, в марте 2002 г. южноафриканская полиция отпустила на свободу российских летчиков, задержанных ею в провинции Западный Кейп по обвинению в нелегальном проникновении на территорию страны и контрабанде взрывчатки.

Пилоты признали свою вину и выплатили установленный штраф. Они прилетели в Йоханнесбург из Бурунди и не прошли паспортный и таможенный контроль. Это привлекло внимание служащих аэропорта в г.Джордж, куда затем направились самолеты. Летчики заявили, что большой груз взрывчатки, обнаруженный таможенниками на борту, был предназначен для горнодобывающих работ в Демократической Республике Конго. В результате полиция освободила самолет и экипаж, «так как претензии были к владельцу груза, а не к перевозчику».

Комментируя этот инцидент, «Независимая газета» отмечала: «Практика показала, что работающие на юге Африки российские летчики нередко ввязываются в контрабанду оружия и боеприпасов – благо воюющих сторон там хватает. Стремление россиян заработать на таком опасном деле легко объяснимо: наши летчики работают там по кабальным контрактам, на них сваливают самую опасную работу, а порой они просто вынуждены выполнять любые задания. Впрочем, еще ни разу подобные объяснения не показались африканским властям основанием для прекращения уголовных дел против контрабандистов оружия...».

Южноафриканские власти использовали русских эмигрантов в своих целях. Правительство ЮАР видело в них противников коммунизма, а значит – своих союзников. Например, Леонид Всеволодович Мансырев (1922–1985), активно трудившийся на благо антибольшевистского движения в Германии, по приезде в Южную Африку стал работать переводчиком и консультантом по русскому языку и международной политике в Министерстве обороны страны и редактировал местный проправительственный журнал.

Антикоммунизм русских южноафриканцев соответствовал настроениям, господствовавшим и в других странах среди эмигрантов послереволюционной волны, вывезенных из России в детском возрасте или родившихся за границей. Именно эта группа составляла большинство в русской общине ЮАР 1950–1970-х годов. Одна из причин их антикоммунизма – тяжелая психологическая травма, нанесенная революцией и Гражданской войной.

В этом отношении показательны сочинения учеников крупнейшей школы Русского Зарубежья, гимназии в Моравской Тржебове, на тему «Мои воспоминания с 1917 г. до поступления в гимназию». Анализ этих сочинений, написанных еще в 1923 году, демонстрирует, что «почти у всех детей с революцией и Гражданской войной связаны страдания, душевный перелом. Почти всегда вину за случившееся дети возлагают на большевиков. Подавляющее большинство юных эмигрантов – непримиримые и убежденные враги Советской власти; их ненависть по-детски безгранична».

Также нельзя не согласиться с объяснением лояльного отношения русской общины к апартеиду, предложенным о. Хризостомом Франком, настоятелем прихода Миссии св. Николая Японского в Йоханнесбурге и заведующим кафедрой церковной истории в Университете Южной Африки:

«[Православные эмигрантские общины в ЮАР] обычно консервативны или аполитичны и, не желая наживать себе проблемы в стране, которая их приняла, они изо всех сил стараются сделать приемлемым свое пребывание в новом социально-политическом окружении. Позиция сохранения политического и экономического “статус кво”, которой придерживаются православные этнические общины, означает, что они в основном поддерживают правительство и закрывают глаза на то зло, которое творится в обществе. Епископы и духовенство, насколько мне известно, никогда в своих посланиях пастве не касаются этических аспектов апартеида или любых других социальных проблем. Причиной этого является их желание оставаться “нейтральными”, не дать вовлечь себя в обсуждение “политических дел”».

Основные усилия полиции в такой ситуации направлены на борьбу с хулиганством, кражами, грабежами и разбоем, а для раскрытия более сложных махинаций и ликвидации преступных кланов не остается ни времени, ни кадров.

Появлению широких возможностей отмывания нелегальных доходов способствовала также отмена строгого валютного контроля, действовавшего в Южной Африке до середины 1990-х гг.

Впервые о феномене «русской мафии» в ЮАР было заявлено в отчете, подготовленном местным Институтом безопасности в 1997 г. По данным, опубликованным тем же институтом в следующем году, российские граждане принимают участие в деятельности ряда криминальных групп в государствах юга Африки и, в том числе, в самой ЮАР.

Никаких конкретных имен и фактов в указанных отчетах не приведено. С. Никишов, корреспондент «Новой газеты», беседовал в 1998 г. с директором Информационного центра южноафриканской полиции Крисом де Коком, который сообщил ему, что не имеет достаточной информации о русской преступности, хотя присутствие «русской мафии» в Южной Африке считается установленным. «Мы можем найти книги об итальянской мафии, – сказал де Кок. – Но не знаем, что такое “русская мафия”. Может, вы расскажете что-нибудь об этом?».

В последующие годы южноафриканские правоохранительные органы и независимые организации собрали больше сведений о нелегальной деятельности наших соотечественников в этой стране. Специалисты считают, что главными сферами деятельности «русской мафии» в ЮАР являются нелегальная торговля алмазами и оружием, угон автомобилей, мошенничество и отмывание денег.

Часто незаконные операции проводятся под прикрытием легальных фирм, а доходы, полученные преступниками, вкладываются в «чистый» бизнес. «У этих группировок есть собственная продукция, рынки и технологии сбыта товара и они управляются, совсем как обычная компания – просто их деятельность незаконна», – утверждает Питер Гэстроу, директор кейптаунского отделения Института безопасности ЮАР.

Правящие круги Южной Африки ценили лояльность новоприбывших граждан СССР. В годы наиболее последовательного проведения в жизнь политики апартеида и все усиливавшейся антисоветской пропаганды супруга X.Фервурда принимала у себя дома русских эмигрантов.

Когда в 1964 г. у русского православного прихода в Йоханнесбурге возникли финансовые проблемы, его члены обратилось к правительству с просьбой о помощи. В связи с этой просьбой, Элизабет Фервурд встретилась с о. Алексеем и секретарем приходского совета Е. Г. Кандыбой-Фокскрофт.

«Она приняла нас очень приветливо, – писала об этом визите Елизавета Григорьевна, – и с большим участием расспрашивала о положении и нуждах нашей церкви... Милая хозяйка приняла все сказанное к сердцу, и видно было, что она рада бы помочь, но у правительства нет фондов для такой цели. Несколько подумав, она сказала, что в летний сезон она попробует помочь нашей церкви устроить концерт, чтобы наша церковь получила хотя бы половину бенефиса. Прием прошел в исключительно радушной атмосфере, и беседа затянулась на лишние полчаса».

Е. Г. Кандыба-Фокскрофт поддерживала теплые отношения с вдовой Фервурда до последних лет своей жизни. Об этом свидетельствует их переписка, сохранившаяся в архиве Университета Южной Африки, где Кандыба-Фокскрофт возглавляла русскую кафедру. Например, в 1975 г. Елизавета Григорьевна прислала Элизабет Фервурд экземпляр отчета о своей поездке в Советский Союз, который та прочла с большим интересом.

Настоятель русского прихода в Йоханнесбурге разделял политические симпатии Е. Г. Кандыбы-Фокскрофт и одобрял политику правительства Национальной партии: «Людям, которые только критикуют происходящее в Южной Африке издалека, никогда там не побывав, следует поехать и пожить некоторое время в этой стране, а потом уже составлять собственное мнение, отдав должное реформам в сфере прав человека и межрасовых отношений, которые здесь проводятся.

Возможно, они проводятся не так быстро, но прежде чем бегать, надо сначала научиться ходить». Следует иметь в виду, что к концу 1970-х годов, когда о. Алексей написал эти строки, в ЮАР еще не было проведено никаких серьезных реформ по искоренению апартеида.