Путеводитель по ЮАР и Южной Африке

Слабая подверженность традиционных укладов различным формам экономического воздействия является одним из факторов, способствовавших проявлению у руководства африканских стран склонности к прямолинейной, вульгарной трактовке аграрных проблем, что приводило к увлечению внеэкономическими, административными методами воздействия на производственный процесс в африканской деревне. Типичным примером грубого вмешательства государства в ход естественной трансформации традиционных структур являются аграрные преобразования в Танзании.

Танзанийские руководители в середине 60-х годов разработали программу социально-экономического переустройства деревни путем создания кооперативных социалистических дере-вень-"у;джамаа". Программа основывалась на идеях традиционализма, предусматривающих возможность использования патриархальных ценностей для перехода к новым нормам социальных отношений. "Вся деятельность в деревне, - писал Дк.Ньерере, -включая производство, распределение продуктов и других благ, будет осуществляться самими жителями деревни. Иными словами, мы имеем... расширенный вариант традиционной африканской семьи".

Программу "уджамаа" намечалось осуществить в три этапа: объединение жителей небольших разрозненных поселений типа хуторов в крупные села; создание коллективных полей при сохранении решающей роли в производстве за индивидуальными хозяйствами, и, наконец, превращение общественного производства в основной источник доходов членов деревенского коллективного хозяйства. Однако принцип поэтапности был почти сразу же нарушен. "Уджаамизация" проводилась чрезвычайно высокими темпами. В 1967 г. было создано 48 деревень, через 10 лет их насчитывалось 7684 с населением свыше 13 млн.человек, что составляло около 90% населения страны. Продуктивность же деревень-"уджамаа" оказалась очень низкой. К началу 80-х годов 8,2 тыс. деревень производили 5% товарной продукции сельского хозяйства. В деревнях вместо 250 семей, как это намечалось программой, иногда объединялось более тысячи, а на общественное поле невозможно было попасть из-за его отдаленности. В ответ на нажим местных и центральных организаций крестьяне замыкались в привычные формы натурального хозяйства, возрождалась система родственных отношений, увеличивались масштабы примитивного товарообмена.

В то же время совместное проживание большого числа людей, наличие сельскохозяйственных угодий, государственная помощь техникой, семенами, удобрениями, технологией, возможность получения кредита - все это создавало благоприятные условия для выделения части зажиточных хозяев из числа наиболее предприимчивых крестьян, начинавших явочным порядком применять наемный труд своих односельчан.

Появление состоятельного слоя в результате аграрных преобразований явилось естественным результатом трудностей, связанных с попыткой налаживания трудовых и распределительных отношений административными путями. Поэтому совершенно закономерным представляется то, что заработал механизм стихийного перераспределения земель и средств механизации в пользу зажиточных крестьян.

Решение проблем, связанных с преодолением отсталости и осуществлением экономической модернизации, неразрывно связано с разработкой четкой структурной политики, важнейшим элементом которой является определение места сельского хозяйства в общей схеме хозяйственного роста. Не случайно именно проблема приоритета сельского хозяйства в отраслевой структуре воспроизводственного механизма послужила отправной точкой пересмотра экономической стратегии развития в африканских странах конца 70-х-начала 80-х годов.

Жизнь полностью опровергла концепцию преимущественного развития промышленности, получившую распространение на континенте в предшествующее десятилетие и нашедшую практическое воплощение в последовательной антикрестьянской политике. Высокий уровень налогообложения, низкие закупочные и рыночные цены на сельскохозяйственную продукцию, ликвидация традиционных форм землепользования и т.д. привели к дестабилизации, замедлению темпов экономического роста, обострению хозяйственных трудностей.

Переориентация в сторону сельского хозяйства, происшедшая во всех без исключения африканских странах, основывается на признании того, что агросфера является мощным потенциальным фондом хозяйственного развития, главным внутренним источником накопления и рынком сбыта для формирующейся промышленности.

Анализируя структурную политику африканских стран, нельзя не отметить того, что до середины 80-х годов, пока не началась серьезная экономическая реформа, громкие заявления лидеров о приоритетном развитии сельского хозяйства, как правило, оставались на уровне деклараций. Только в середине 80-х годов политика стимулирования сельского хозяйства приобрела реальные очертания, что сказалось на структуре государственных капиталовложений. В Эфиопии, в соответствии с 3-м пятилетним планом 1986/87 - 1988/89 гг. на сельское хозяйство была выделена четвертая часть инвестиций. В 1986-1987 гг. она составляла 16%. В Конго, в соответствии с Новой сельскохозяйственной политикой, утвержденной в 1987 г., в 1988-1991 решено направить в агросферу 66% всех средств, в АНЩР, в соответствии с планом 1985-1990 гг., - 40% инвестиций.

Многоукладная социально-экономическая структура африканских стран, с огромным перевесом традиционных форм, порождает большие трудности на пути аграрных преобразований. С одной стороны, сельское хозяйство, выступая в условиях дезинтегрированной укладной структуры наиболее отсталым ее элементом, нуждается в подключении к единому воспроизводственному процессу, что требует от государства определенных усилий. С другой стороны, архаичные формы производства оказывают наибольшее сопротивление централизованному регулированию. Без развития в традиционном секторе хотя бы элементарных товарных форм, без денатурализации внутриукладных общественных отношений возможности воздействия на них методами экономического стимулирования остаются чрезвычайно узкими.

Недооценка в прошлом роли частного национального капитала особенно ярко проявилась в странах социалистической ориентации, что нередко приводило практически к полному замораживанию его инвестиционной деятельности. В Алжире, например, в 1974 г. капиталовложения частного национального сектора составляли менее 2% валовых капиталовложений, к началу 80-х годов они увеличились лишь до 2,3%.

Принятый в 1982 г. новый инвестиционный кодекс был одним из первых шагов новой экономической политики АНДР, нашедшей впоследствии отражение; в решениях У съезда ФИО 1983 г. и других партийных документах. В результате существенной либерализации инвестиционного режима деятельность частного сектора резко активизировалась. К 1986 г. на его долю приходилось 70% сельскохозяйственного производства, 10% - промышленного, более 60% оборота внутренней торговли, до 80% объема операций в других подразделениях сферы услуг, примерно 40% объема жилищного строительства. Стимулирование частного национального предпринимательства стало рассматриваться как важнейшая тактическая задача современного этапа развития. В новой конституции Алжира, одобренной в 1989 г. частному сектору обеспечиваются широкие правовые гарантии. Уважение частной собственности выделено в особую статью-основного закона.

Убедившись в неэффективности жестких, радикальных методов регулирования частного предпринимательства, руководство африканских стран, включая и страны социалистической ориентации, осуществляет комплекс мер по его оживлению. Создание предприятий, как правило, допускается, без. ограничения размера капитала, облегчается процедура получения лицензий на закупку необходимого оборудования, устраняются посредники в лице государственных фирм при совершении внешнеторговых сделок.

Наблюдаемый в последние годы в африканских странах отказ от авторитарной модели экономического развития, И прежде всего от приоритета государственной собственности, не означает, однако, полного отрицания роли государства в осуществлении экономической и социальной модернизации. Речь идет прежде всего о переходе.от глубокого государственного вмешательства в экономику к более осторожным, компромиссным формам. Специфические черты экономики африканских стран таковы, что они обусловливают необходимость определенного участия государства в. экономическом процессе. Разрыв в уровне производительности труда в различных секторах экономики вызывает объективную потребность в государственном обеспечении общих условий воспроизводства и государственном содействии в модернизации традиционного сектора. Отсутствие развитого внутреннего рынка возлагает на госсектор функцию налаживания рыночных связей как внутри страны, так и за ее пределами. Государственная деятельность в экономической сфере становится фактором, имеющим мультипликативный эффект и обеспечивающим рост и стабилизацию хозяйственных процессов, ориентированных на длительную перспективу.

В основе перехода к рыночной экономике лежит дуалистическая стратегия, основанная на синтезе частных и общественно-хозяйственных интересов и механизмов. Создаваемая при этом экономическая структура строится на сочетании различных форм собственности. Государство уступает ряд экономических позиций отдельным предприятиям, которые с помощью хозрасчета, товарно-денежных отношений, экономического стимулирования труда начинают осуществлять функции, связанные с планированием производства, финансированием, ценообразованием, внешнеэкономической деятельностью.

На ІІ-м пленуме ІІІ Рабочей партии Эфиопии (март 1990 г.), к прмеру, было заявлено о создании в стране смешанной экономики, где госпредприятия, кооперативы, частные компании и иностранные бизнесмены должны сотрудничать в условиях равного партнерства.

Отсутствие в африканских странах менеджерского и коммерческого опыта, средств для финансирования крупных проектов, технологическая отсталость - все это порождает объективную необходимость активной концессионной политики. Наблюдаемые в. последние годы попытки ее стимулирования являются отражением готовности к серьезной перестройке связей между национальным производством и международным капиталом. Эта перестройка становится Важным элементом экономической реформы, предусматривающей решительные шаги в сторону либерализации всей хозяйственной деятельности государства, включая и ее внешнеэкономическую сферу.

Широкое привлечение иностранного капитала - характерная черта современной экономической деятельности руководства всех без исключения африканских стран, включая и страны социалистической ориентации. В Анголе, например, з 1988 г. был пересмотрен в сторону либерализации действующий з стране Кодекс инвестиций 1979 г. Согласно новому закону круг отраслей, в который иностранный капитал не допускается, значительно сужен. Если раньше доля иностранного капитала в смешанных предприятиях ограничивалась 49%, то теперь ему разрешено иметь основную часть капитала. Предоставлены более широкие гарантии для перевода капиталов и прибылей.

В Эфиопии, в соответствии с новой экономической политикой, провозглашенной з 1990 г., также были отменены ограничения на долю иностранных партнеров в смешанных предприятиях к на размеры их инвестиций. Иностранные компании на 5 лет освобождались от подоходного налога, налогов на импорт и таможенных пошлин. Зарубежным фирмам разрежалась аренда крупных земельных угодий - на долгий срок и за умеренную плату. Изменилось отношение к частному национальному капиталу. Постепенно изживается пренебрежительное отношение к проблеме использования всех форм и укладов, включая мелкотоварный и частнокапиталистический, растет понимание недопустимости ускорения темпов ликвидации многоукладности, осуществляемой к тому же, как правило, с помощью административных рычагов.

Экономическая отсталость африканских стран, преобладание патриархальных, полунатуральных, мелкотоварных форм производства создают благоприятные условия для активного вторжения государства в сферу производственных отношений, порождают попытки форсированных преобразований в экономике, "перепрыгивая" через этапы развития. Низкий культурный уровень народных масс, слабость демократических навыков и демократических политических традиций обусловливают активное применение командно-административных методов, управления, недооценку рыночных механизмов в хозяйственном развитии.

Увлечение идеями дирижизма в экономике было особенно характерно для начального периода независимого развития, когда антиколониальные настроения находили выход в огосударствлении иностранной собственности, а стремление к национальному самоутверждению - в составлении "всеохватывающих", долгосрочных программ развития.

В странах социалистической- ориентации фетишизации роли государства, как единственного объединяющего, начала, способного административно-волевыми действиями ликвидировать многовековую отсталость, способствовали дополнительные факторы. Это прежде всего широкое распространение эгалитаристских идей, в основе которых лежало отрешение к грубоуравнительной модели общества, а также психологическая предрасположенность правящих партий к восприятию авторитарных методов управления.

Волюнтаристское пренебрежение законами товарного производства, завышение роли государства, недооценка реальных экономических условий и материальных стимулов выразились на практике в широкой национализации частной' собственности, чрезмерной регламентации мелкой торговли, жестком регулировании сферы финансов и обращения.

Кризисная экономическая ситуация, обозначившаяся к концу 70-х-началу 80-х годов, обострение хозяйственных трудностей и рост социальной напряженности заставили африканских руководителей осуществить пересмотр своих взглядов на экономическую политику, активизировать поиск такой модели, которая максимально соответствовала бы специфике континента и была адекватна условиям и реальностям современного этапа развития.

Анализ экономической политики африканских стран свидетельствует о том, что за различиями в конкретных формах ее реализации в последнее десятилетие явственно проступали тенденции и черты, характерные для перехода от волюнтаристских методов в хозяйственном строительстве к стоимостным экономическим методам управления. Это - активное стимулирование товарно-денежных отношений, широкое привлечение частного национального и иностранного капитала, либерализация внутренней и внешней торговли, перевод государственного сектора на рельсы коммерческого расчета.

Не остались в стороне от этих тенденций и страны социалистической ориентации. Более того, здесь они проявились, пожалуй, даже более рельефно, поскольку экономические реформы, знаменующие собой отказ от жесткой авторитарной модели развития, имеют по-настоящему радикальный характер.

Два направления развития (и соответствующие "полюсы намерений" руководящих групп) особенно четко различались на начальных стадиях существования новых государств. Со временем эти различия постепенно затушевывались тем, что, с одной стороны, в ряде стран политическое руководство, учитывая широко распространенные настроения социального недовольства, прикрывало фактическую ориентацию на капитализм "социалистической" риторикой. С другой - тем, что реальные условия заставляли социалистически ориентирующиеся режимы переходить в вопросах социально-экономического развития с чрезмерно идеологизированных позиций на более прагматичные.

Общие условия выбора социалистической ориентации развития, ее содержание, критерии, в которых наиболее сильно проявился в свое время схоластический подход к этому общественному явлению, опыт проведения, причины неустойчивости и отхода от взятого курса большинства стран так называемого первого поколения (т.е. составлявших данную группу с 60-х годов) проанализированы во многих работах исследователей. В известной мере под воздействием такого отхода, а также и особенно ввиду возросших с начала 80-х годов экономических трудностей, испытываемых странами социалистической ориентации (как и другими африканскими государствами), в нашей литературе возникло значительно более взвешенное, трезвое и критическое отношение к этому направлению развития.

Некоторые авторы, критикуя с высоты нынешних понятий во многом ими же создававшиеся представления, оторванные от реальных социально-экономических условий, стали отрицать и саму правомерность, обличать историческую "вредность" возникновения социалистической ориентации как политико-идеологического феномена, впадая, по выражению Р.Севортяна, в известный "дефицит историзма". Прежняя восторженная трактовка "задач" социалистически ориентированного курса, порой переходившая чуть ли не в отождествление социалистической ориентации и социалистического строительства, вылилась в свою противоположность, в ярый негативизм. Обе крайности, думается, чужды объективному, непредвзятому научному анализу.

В подходе к проблеме альтернативных ориентаций не следует преувеличивать их различие. Грань между ними, довольно четкая в политико-идеологическом отношении, гораздо менее заметна в социально-экономической области. Напомним мысль В.И.Ленина о том, что на определенном этапе отсталую экономику и к социализму и к капитализму "ведет одна и та же дорога. .. через одну и ту же промежуточную станцию". Это закономерно ввиду фактической идентичности основных задач по преодолению отсталости. В самом общем смысле они состоят в развитии производительных сил - и материальных и человеческих, в создании потенциала такого преодоления.

Проанализированные в предшествующих главах процессы социально-классовой дифференциации в Африке, сходные в общем с таковыми в некоторых регионах Азии, имели определенное воздействие на выбор политического направления, ориентации развития бывших колоний. Речь не идет, конечно, о какой-то жестко детерминированной связи между тем и другим.

Несомненно, однако, что наряду с такими факторами, как характер и формы экономических и политических связей между метрополией и колонией, формы и длительность освободительной борьбы, степень вовлеченности в нее народных масс и т.п., при выборе ориентации общественного развития сказывались и уровень капиталистических отношений на момент обретения независимости, и мировоззренческие предпочтения представителей средних городских слоев, игравших наиболее активную роль в организации и руководстве национально-освободительным движением.

Как бы то ни было, в постколониальный период довольно быстро выявились две ориентации развития - капиталистическая и социалистическая. Сама эта дуальность направлений, выразившаяся прежде всего (и главным образом) в сфере надстроечных структур, была во многом обусловлена существованием двух мировых общественно-экономических систем с конфронтационным, в сущности, характером их взаимодействия, сохранявшимся вплоть до кардинальных изменений в международных отношениях на рубеже 80-90-х годов.

В этой связи вопрос, ответ на который должна дать настоящая глава, можно сформулировать так: внесло ли (или могло ли внести) наличие двух основных ориентации развития какие-то существенные дифференцирующие элементы в социальные процессы вообще, в формирование социально-классовых структур в частности? При этом необходимо учитывать, что категория "ориентации" по самой своей сути относится к сфере идеологии.

Возможности же реализации того или иного идеологического выбора, т.е. возможности его претворения в социально-экономической политике, во многом зависят от характера и уровня развития той общественной среды, преобразование которой является целью данного выбора. И здесь вполне определенно выступает неравенство таких возможностей у рассматриваемых ориентаций.

Фактически принятая в большинстве стран Африки капиталистическая ориентация, в социально-экономическом отношении направленная на стимулирование и регулирование государственно-политической властью развития капитализма, начавшегося в колониальную эпоху, находится в главном русле общественной эволюции. Этого нельзя сказать о социалистической ориентации ряда африканских государств, В своем первоначальном виде она проявлялась в стремлении (и соответствующих мерах) политического руководства придать социально-экономическому процессу характер, отрицающий обязательность движения от до- и ранне-капиталистических стадий к господству капиталистического способа производства. Предпринимались попытки направить развитие производительных сил и производственных отношений таким образом, чтобы постепенно создавались необходимые предпосылки для становления в перспективе социалистического способа производства. (При этом за модель бралась в основном экономическая система Советского Союза как первосоздателя "реального социализма".)

Поступательное развитие указанного процесса означает зарождение новых тенденций в капиталистической трансформации стран Африки. Этому также будет способствовать реализация мер по структурной перестройке экономики, настоятельно рекомендованных МВФ, МБРР и западными странами-донорами тридцати странам континента для оздоровления их хозяйства. Основополагающими элементами этих рекомендаций являются: введение ограничений государственного контроля над экономикой, сокращение доли государственного сектора в национальной экономике, переход к большему использованию частного капитала и негосударственных учреждений, снижение непроизводительных расходов и т.д.

Принятие новых подходов к решению вопросов хозяйственного строительства фактически означает отказ от экономического курса, которого африканские страны придерживались в течение первых двух десятилетий после провозглашения независимости. И от того, насколько они последовательно будут придерживаться и осуществлять предложенные им модели ведения хозяйства, будет зависеть сохранение прежних или появление в них новых специфических особенностей развития капитализма.

Таким образом, мы видим, что процессы капиталистической трансформации африканских государств характеризуются крайне сложными внутренне противоречивыми особенностями. Это обусловлено как сложной внутренней организацией африканского общества, его неоднозначной адаптацией к современным формам общественного производства, так и специфическим взаимодействием с внешним миром.

Определяющие черты изменений в социально-экономическом облике африканского общества сопряжены с противоречивыми процессами воспроизводства старого и нового. Эта противоречивость обусловлена сохранением и широким распространением докапиталистических укладов, находящихся на различных стадиях разложения, усилением капиталистических тенденций развития и классовой дифференциации, проявлениями партнерства и борьбы между национальным и западным капиталом, растущим антагонизмом между набирающим силу капиталистическим способом производства, с одной стороны, и патриархально-общинным и мелкотоварным способами производства - с другой.

Примат политики над экономикой и сохраняющаяся асимметрия между политической и экономической властью оказывают неоднозначное воздействие на отдельные элементы социальной структуры, что еще более усложняет процесс развития, а отмеченная в докапиталистических укладах тенденция к неприятию капитализма и сохранению инерционности ведет к крайне ограниченным изменениям в национальном хозяйстве.

Тем не менее можно сделать следующий общий вывод: расширение товарного производства, разнообразные пути и методы вовлечения африканских стран в мировое хозяйство, углубляющееся экономическое взаимодействие с внешним миром, на наш взгляд, будут выступать в качестве определяющих факторов, стимулирующих формирование более развитых капиталистических отношений на Африканском континенте, появление более зрелых их форм.

Являясь проводником национальной политики, государственно-капиталистический уклад путем подчинения себе системы мобилизации и перераспределения ресурсов для финансирования тех или иных отраслей хозяйства выступает в качестве непосредственного участника базисных отношений. Социальная природа этих отношений носит капиталистический характер. Следует также обратить внимание на социальные последствия национализации иностранной собственности в африканских странах.

Этот процесс в советской литературе прежде отождествлялся с кардинальными социальными преобразованиями. В реальной действительности национализация означала лишь перераспределение капиталистической собственности, а не расширение экономической базы или изменение условий и отношений производства. Иными словами, на смену частичному или полному господству иностранного капитала приходит национальный капитал, персонифицированный государственной или частной собственностью.

В любом случае механизм воспроизводства сохраняется. Такое положение в немалой степени зависит от тех целевых установок, которыми руководствуются при создании государственного сектора находящиеся у власти политические группировки. Они представляют собой широкий спектр социально неоднородных сил, однако доминирующие позиции среди них принадлежат бюрократической буржуазии, пришедшей к политической власти на. волне национально-освободительных движений. Обращая внимание на особенность капиталистической модели развития африканских государств, американский исследователь Дж.Айлиффе отмечает, что она может быть охарактеризована как "паразитический капитализм: т.е. использование государственной власти для приобретения частной собственности и обеспечения деловых интересов. Таким образом, тот, кто обладает официальным положением, становится также владельцем собственности". Социальная суть данной модели состоит в том, что производственные отношения здесь полностью деперсонифицированы: предприниматель получает возможность прятаться за вывеской предприятия, формально принадлежащего обществу в целом. При этом он практически не несет экономического риска, поскольку собственных средств в "дело" не вкладывает.

Не имея прочной внутренней экономической опоры, бюрократическая буржуазия ищет поддержки со стороны промышленно развитых капиталистических держав, которые используют государственно-капиталистический сектор экономики африканских стран в качестве проводника для расширения деятельности своих компаний и фирм. Контроль над крупными проектами экономического развития, осуществляемыми в африканских странах на основе иностранной помощи, обычно находится в руках узкой группы их государственных чиновников, которые путем раздачи заказов подрядчикам, поставщикам товаров и услуг, предоставления права найма рабочей силы и т.д. получают возможность не только обогащаться, но и усиливать свое положение в иерархии политической власти.

Поэтому сохранение и расширение государственного сектора экономики является предаетом особой заботы определенных представителей правящих режимов. Вместе с тем низкая эффективность предприятий государственного сектора вызывает растущее недовольство африканской общественности, которая требует передачи нерентабельных производств в частные руки. Процесс приватизации государственных предприятий охватил все страны Африки, затронув широкий спектр их экономики. Список объектов, подлежащих полной или частной передаче в частные руки в Египте, например, включает предприятия, принадлежащие министерствам сельского хозяйства и освоения земель; жилищного строительства, коммунального хозяйства и градостроительства; экономики, внешней и внутренней торговли; промышленности; туризма и гражданской авиации.

Конечно, не все страны в равной степени интересуют иностранный капитал. Однако там, где он внедрился, созданные им предприятия в своем подавляющем большинстве представляют наиболее современный сектор экономики африканских государств. Правда, эти предприятия не всегда и не обязательно язляются органической частью их экономики. Функционально они нередко более связаны с внешним, чем с внутренним, рынком. Например, активизация деятельности ТНК в агропромышленной сфере непосредственно связана с заинтересованностью в расширении производства продукции, пользующейся повышенным спросом на Западе и отчасти для обеспечения потребностей з ней местных элитарных груш.

По сравнению с национальным частным капиталом иностранные предприниматели обладают большими возможностями для извлечения прибыли от эксплуатации местной рабочей силы и ресурсов. Иностранный капитал также служит важным источником пополнения госбюджетов принимающих стран.

Новые тенденции в отраслевом распределении иностранных инвестиций показывают, что иностранный капитал путем финансирования различных проектов экономического развития, создания новых производственных мощностей и рабочих мест, привнесения более передовой технологии и административно-управленческого опыта объективно содействует развитию производительных сил африканских государств, росту рабочего класса. Однако ухудшение экономического положения африканских государств, их технологическая отсталость, отсутствие надлежащей коммерческой инфраструктуры, политическая нестабильность и ряд других причин создают серьезные затруднения для иностранных инвесторов.

В последние годы наметилась тенденция к снижению притока прямых иностранных капиталовложений в африканскую экономику, которые равняются двум долларам в расчете на одного африканца. Пожалуй, единственным исключением из данной ситуации является Маврикий, который благодаря созданию свободных экспортных зон сохраняет за собой репутацию страны, привлекательной для иностранных инвесторов. В целом же значение и роль частного иностранного капитала как Катализатора капиталистических, отношений в обозримой перспективе будут, видимо, относительно небольшие.

Начиная с 60-х годов в африканских странах наблюдалось заметное укрепление и расширение государственно-капиталистического уклада. В условиях экономической и социальной отсталости, фактической дезинтеграции экономики и неразвитости внутреннего рынка, низкого уровня развития производительных сил и крайне ограниченных возможностей накопления в других укладах, а также живучести архаичных пережитков, препятствующих прогрессу, он выступает главной опорой правящих кругов при решении- экономических проблем.

Возникновение этого уклада уходит корнями в колониальный период, а после провозглашения независимости он становится продуктом определенной "экономической политики, проводимой пришедшими к власти силами. Его формирование и развитие происходит различными путями: в результате передачи национальному государству собственности колониальной администрации, национализации, выкупа и создания новой собственности. По подсчетам некоторых африканских исследователей, доля государства в промышленных инвестициях составляет: в Египте - 81,4%, в Сомали -79,9, Замбии - 64, Тунисе - 53,7, Танзании - 39, Марокко -34,8, Кот-д'Ивуаре - 19,3, Нигерии - 17,7%.