Путеводитель по ЮАР и Южной Африке

Иммиграционная программа, проводимая властями ЮАР с 1961 года и вплоть до конца 1980-х, включала финансовую поддержку иммигрантов (частичная оплата билетов до Южной Африки и временного жилья, беспроцентный заем на обустройство в Южной Африке), помощь в трудоустройстве и поиске жилья и таможенные льготы.

По прибытии иммигрантов в ЮАР специалисты вновь учрежденного Министерства иммиграции организовывали их встречу, проезд до места назначения внутри страны, оказывали содействие в поиске работы и общей адаптации. Центры по отбору потенциальных иммигрантов были организованы в Афинах, Берне, Брюсселе, Кельне, Глазго, Гамбурге, Лиссабоне, Лондоне, Милане, Мюнхене, Париже, Риме и Вене. Процедуры рассмотрения заявлений были значительно упрощены.

Воспоминания настоятеля русского прихода в Йоханнесбурге о. Алексея Черная свидетельствуют, что в этот период стало более благоприятным и отношение южноафриканских властей к перемещенным лицам. Священник пишет, что в годы его служения «был момент..., когда южноафриканское правительство было готово принять партию из русских Ди-Пи откуда-то из Италии. Их было около 1500 человек, и они были в ведении Объединенных Наций».

Это намерение не было реализовано. В Южной Африке русская община не была настолько влиятельной, чтобы лоббировать свои интересы, как это происходило, например, в Аргентине, куда устремлялись тысячи русских эмигрантов послевоенной волны. По сообщению газеты «Русская мысль», настоятель православной церкви в Буэнос-Айресе о. Константин Изразцов в 1947 году испросил у президента этой страны 25000 виз для перемещенных лиц из СССР.

«Надо отметить, что этот почтенный пастырь пользуется у аргентинских властей большим почетом и доверием. Списки, присланные им, проходят беспрепятственно в дирекции иммиграции».

Петербуржцы Алексей и Татьяна Усатые в 2003 г. открыли в Кейптауне салон белой магии. Они называют себя русскими «сангомами», то есть народными целителями. Подобно своим коллегам на родине, Алексей и Татьяна снимают порчу, сглаз и предсказывают будущее.

В небольшой квартире, где они принимают клиентов, большой запас черных свечей, шерсти собак и кошек и волос продажных женщин, целый мешок кладбищенской земли и сертификат Международной ассоциации белой и черной магии. «У нас индивидуальный подход к каждому обратившемуся», – говорят Алексей и Татьяна.

С Южной Африкой связана компания «Быстров», впервые выпустившая на российский рынок каши быстрого приготовления. В конце 1980-х гг. выпускник МХТИ им. Менделеева Сергей Выходцев через Зимбабве приехал в ЮАР. Окончил двухгодичный курс по экономике и финансам в Кейптаунском университете и вместе с партнером А. Кораевым наладил в Южной Африке производство принципиально нового для российского рынка продукта – растворимого напитка «Инвайт». К 1995 г. компания Выходцева и Кораева стала крупнейшим восточноевропейским импортером продукции из ЮАР.

Августовский кризис 1998 г. подорвал позиции этой компании, и партнерам пришлось начинать все заново. Было основано акционерное общество «Быстров», которое занялось производством каш быстрого приготовления по технологиям, которые использовались при разработке питания для космонавтов.

«Акционеры компании – это бывшие русские люди, эмигранты всех четырех волн, от ленинской до горбачевской, – рассказывает Сергей Выходцев. – Все эти четыре эмигрантских пласта в ЮАР я умудрился зацепить, когда искал деньги на “Быстрова”, и – не скрою – во многом благодаря тому, что у них остались теплые чувства в отношении страны». Таким образом, наши соотечественники в ЮАР владеют долей в компании, которой принадлежит один из самых знаменитых пищевых брэндов в России.

Нашим соотечественникам в ЮАР принадлежат, в основном, малые предприятия, работающие в самых разных сферах от туризма до производства мебели и импорта российских товаров.

Елена Кулик, супруга советского журналиста-международника Сергея Кулика, в 1995 г. основала в Йоханнесбурге туристическое агентство «Голден Рут Африка» и сотрудничает с российскими туроператорами. Она предлагает поездки и экскурсии по ЮАР, а также программы обучения российских студентов в южноафриканских университетах.

«...Больше всего я люблю ЮАР за налоговый климат, – говорит Елена Кулик. – Здесь созданы все условия для того, чтобы люди богатели и развивали свой бизнес. Например, малые предприятия совсем не платят налог на прибыль. Бизнесмены заявляют в налоговой декларации, что вкладывают полученную прибыль в развитие своего дела. В этом случае законодательство освобождает их от налога».

В 1999 г. «Голден Рут Африка» ежегодно принимала 300–400 туристов из СНГ, Прибалтики, США, Израиля и других стран.

В пригороде Питермарицбурга москвич Евгений Евреинов владеет небольшим мебельным предприятием и выпускает мебель из зимбабвийского тика с отделкой из шкур африканских животных. Он основал эту компанию в 1996 г., использовав опыт, приобретенный на собственной мебельной фабрике в Сибири. «Я занимаюсь любимым делом, – говорит Евгений. – Всю мебель делаю вручную... Нанял четырех работников. Двое из них русские – они помогают мне при изготовлении мебели, двое черных – на подсобных работах».

Если в 1948 г. в ЮАР иммигрировало 69 человек, родившихся на территории России, то в 1949 г. – уже 41 человек. По нашим оценкам, численность русских иммигрантов, поселившихся в Южной Африке в последующее десятилетие, сократилась вдвое, по сравнению с 1946–49 гг.

Показательно, что в 1950-е Россия и СССР уже не фигурировали в отчетах об иммиграции, ежегодно публикуемых южноафриканской статистической службой. Разумеется, это не значит, что в то десятилетие наши соотечественники вообще не иммигрировали в Южную Африку, но отсутствие данных о них косвенно свидетельствует о том, что в эти годы в ЮАР переселялось чрезвычайно мало россиян.

К 1955 году бурно развивавшаяся южноафриканская экономика нуждалась в 90 000 квалифицированных специалистах, которых невозможно было найти внутри страны. Под давлением деловых кругов ЮАС власти страны организовали несколько «рекрутинговых экспедиций» в Нидерланды, Бельгию, Германию и даже Великобританию, а также открыли иммиграционное представительство в Гааге. Но эти полумеры не принесли существенных результатов.

Новый поворот в иммиграционной политике южноафриканского правительства, произошел в первой половине 1960-х с началом полномасштабной кампании по привлечению европейских иммигрантов. Руководство Национальной партии оправдывало смену курса не только экономическими соображениями, но и тем, что после обретения страной в мае 1961 года формальной независимости от Великобритании и провозглашения республики исчезла проблема «двойной лояльности» южноафриканцев английского происхождения.

Все больше англичан голосовало за националистов, и поэтому идеологи партии решили, что лозунг борьбы с «британским империализмом» более не актуален. На первый план выходила «черная угроза», против которой должны были объединиться все белые южноафриканцы. Поэтому приток европейских иммигрантов теперь стал необходим и по социально-политическим причинам.

Иностранец мог стать частью африканерской нации – то есть, настоящим южноафриканцем – только если он «признавал своей Родиной Южную Африку, выучил африкаанс, воспринял традиционные воззрения белого населения страны и исповедовал протестантизм».

Националисты в то время считали, что только африканеры являются подлинными южноафриканцами. Национальная партия утверждала, что южноафриканцы британского происхождения – носители двойной лояльности, стоящие одной ногой в Африке, а другой – в Европе.

Всем этим требованиям удовлетворяли лишь немногие из тех иммигрантов, которые приехали по программе Смэтса. Поэтому, как только в 1948 году националисты пришли к власти, они занялись пересмотром иммиграционной политики ЮАС. Если в 1930-е годы они успешно препятствовали притоку в Южную Африку прибалтийских и германских евреев, то в 1950-е годы их усилия были направлены против англичан – «двурушников» и «проводников империалистической идеи», которые в перспективе могли осложнить для африканерских националистов достижение их республиканского идеала.

Ограничения, введенные новым правительством, повлияли не только на потенциальных иммигрантов из Великобритании, но и из других стран Европы. Отборочные комитеты были расформированы, а соглашение с судоходной компанией о предоставлении льготных билетов для иммигрантов – расторгнуто. Процедура рассмотрения заявления теперь включала обязательное медицинское обследование, и требования к квалификации и политической благонадежности потенциального иммигранта ужесточились. В результате, в 1949 году иммиграция в Южную Африку, по сравнению с предыдущим годом, сократилась более чем вдвое.

Это сокращение коснулось и наших соотечественников.

На сегодняшний день в ЮАР больше не существует ни одной самостоятельной университетской кафедры русского языка, а Ирина Владимировна Гармашова остается единственным в этой стране университетским преподавателем русского, для которой этот язык является родным.

«Ситуация с изучением русского языка в ЮАР складывается неблагоприятно и заметно ухудшилась в последние годы, – отмечается в докладе МИД РФ «Русский язык в мире». – Ни в государственных, ни в частных школах ЮАР русский язык не преподается. Количество граждан, изучающих русский язык вне школьного и вне вузовского секторов, исчисляется единицами, и уровень их знаний крайне низок».

Тем не менее, наблюдаются положительные изменения в отношении к русскому языку со стороны студентов, общественности, а также правительственных и образовательных учреждений ЮАР. За последние годы число учащихся, зарегистрированных по секции русского языка Университета Южной Африки, возросло до нескольких десятков.

Расширяющиеся деловые и культурные контакты между Россией и ЮАР способствуют тому, что преподаватели секции русского языка регулярно участвуют в переводах для научных и деловых кругов Южной Африки, сотрудничают с Южноафриканским институтом переводчиков и с кафедрой перевода Северо-Западного Университета, где проходят аккредитацию кандидаты на звание переводчиков с русского языка, консультируют интересующихся русской культурой и даже дают интервью южноафриканским телекомпаниям. Тем не менее, по свидетельству Ирины Владимировны, желающих получить степень филолога-русиста крайне мало.

В сентябре 1974 г. архимандрит Алексей Чернай уехал в США, где был назначен настоятелем прихода св. Иоанна Кронштадтского в Сан-Диего. О. Алексей скончался в декабре 1981 г., южноафриканский приход Русской православной церкви за границей был упразднен во второй половине семидесятых годов, а здание на Кох-стрит, где прежде располагалась часовня св. Владимира, было снесено.

Так завершилась история йоханнесбургского прихода св. Владимира. Причины его упразднения, названные о. Алексеем и Е. Г. Кандыбой, в общем, справедливы: естественное вымирание общины, отсутствие притока новых русских эмигрантов, отделение сербской общины, нехватка средств на аренду здания и содержание священника, недостаточная религиозность основной массы русских эмигрантов в ЮАР.

Выше говорилось о том, что после Второй мировой войны южноафриканское правительство начало активную кампанию по привлечению европейских иммигрантов. И, тем не менее, в 60–70-е гг. в ЮАР неизбежно сокращалась численность русских, не подвергшихся ассимиляции. Почему же в те годы русская община Южной Африки почти не пополнялась? Для ответа на этот вопрос рассмотрим те изменения, которые произошли в отношении властей страны к иммиграции в первые послевоенные десятилетия.

Либеральная иммиграционная политика правительства Смэтса середины 1940-х гг. вызывала недовольство в рядах оппозиционной Национальной партии, которая заявляла, что иммигранты усугубляют жилищный кризис и безработицу в стране, монополизируют самые высокооплачиваемые должности и составляют слишком большую конкуренцию местным кадрам. Но, самое главное, оппозиция видела в действиях правительства Объединенной партии стремление увеличить, прежде всего, английское население ЮАР и тем самым сократить численный разрыв между британцами и африканерами.

В 1973 г. секретарь прихода Елизавета Григорьевна Кандыба-Фокскрофт в статье для Южноафриканской энциклопедии отмечала: «Русская колония в Южной Африке является одной из самых малочисленных. В стране в настоящее время проживают примерно 60 человек, родившихся в России, говорящих по-русски и являющихся прихожанами Русской православной церкви.»

«Эти данные не включают потомков русских, родившихся в Южной Африке... Поскольку приток русских в Южную Африку прекратился, наша колония вымирает. Молодое поколение либо не знает русского, либо перестало на нем говорить».

«Мы собирались, как и раньше, каждое воскресенье, – писал о. Алексей, — и вместо того, чтобы думать о будущем, вспоминали прошлое. Казначею было все труднее свести концы с концами. Пропорционально все увеличивавшейся инфляции возросла стоимость аренды помещения, телефонных и коммунальных услуг, продуктов... Доктора... никогда не брали с меня ни гроша как со священника, даже евреи, а мне все чаще приходилось посещать их и лечиться у них. Их совет был – уезжать, пока не поздно. Понемногу мои духовные чада и я сам начали приходить к тому же заключению. Были бы перспективы в будущем – все было бы иначе, но, оценивая положение реалистично, становилось все ясней, что их, увы, не было, а жить прошлым, питая иллюзии о настоящем, граничило бы с самообманом».

«Итак, я решил покинуть Южную Африку, — продолжал о. Алексей. – Нигде я не окормлял паству так долго, как там – целых шестнадцать лет... Я полюбил Южную Африку – ее просторы, напоминающие мне Россию, природу и жителей, не только моих духовных чад, но других, ставших моими друзьями, от которых за все те годы я не видел ничего, кроме понимания и добра...».

Численность прихода св. Владимира поддерживалась, в основном, за счет сербов. Однако вскоре количество прихожан о. Алексея резко сократилось: в Йоханнесбург приехал сербский священник, и в Йоханнесбурге был основан «Сербский дом». Теперь, службы о. Алексея посещали только русские – всего тридцать восемь человек.

Здоровье настоятеля значительно ухудшилось. В 1969 г., когда ему исполнилось семьдесят, о. Алексей оставил работу в Библейском обществе. Он ослеп на один глаз, страдал от артрита, часто лежал в больнице. Регулярные контакты с русскими в других городах страны прервались. Также прекратилась связь йоханнесбургского прихода с русскими, проживавшими в получивших независимость Северной Родезии и Бельгийском Конго.

Цены росли, а большинство членов русской православной общины уже вышли на пенсию. Они не только не могли больше финансировать поездки о. Алексея за пределы Йоханнесбурга — им стало трудно даже содержать его самого. «Раньше, – писал настоятель, – воззвания к другим, главным образом бурским, церквам, организованные нашим секретарем, Елизаветой Григорьевной, приносили хорошие результаты, теперь же все принуждены были экономить».

Богослужения в церкви св. Владимира в начале 1970-х продолжались, как и прежде, но часовня заполнялась лишь на одну треть. Хор потерял своих лучших певцов, и его руководителю Гертруде Тамм уже не удавалось сохранять прежний, высокий стандарт церковного пения.

Ксения Сухинова, ставшая под занавес текущего года самым лучшим божьим творением слабого пола в мире, пока не вернется домой. Титулованную красавицу не отпускают из Южной Африки.

По сообщению РИА «Новости», в начале следующей недели можно ждать главную красавицу планеты домой. Торжественные мероприятия, задержавшие в южноафриканской столице Ксению Сухинову, к этому времени завершатся.

Вынужденная задержка, утверждает официальный представитель самого престижного в мире женского конкурса, связана с победой Ксении. Даже надеясь на победу, русская красавица обещала быть дома уже 17 января, чтобы провести в кругу семьи длинные новогодние каникулы и зарядиться предпраздничным задором, как и остальные граждане России.

Теперь же Ксюша – почетный гость на всех мероприятиях. Волнения и длительная суровая подготовка к конкурсу «Мисс Мира 2008» выбьют из колеи кого угодно, но на волне эйфории госпожа Сухинова, покорившая не только Африку, но и оба полушария, счастлива. И немного устала.

58-й мировой конкурс мисс состоялся в Южно-Африканской Республике 13 декабря. климат и незнакомая обстановка черного континента не помешали россиянке показать себя на все сто. Уроженка Сибири уже принесла родителям множество наград с подиумов: сначала Тюмень, а в прошлом году общероссийский конкурс красоты. В 21 год такое достижение можно считать умопомрачительным взлетом. Победа завоевана как нельзя вовремя: Ксения заканчивает Тюменский государственный нефтегазовый университет, текущий учебный год - выпускной.

Конкурс «Мисс Мира 2008», прошедший в Йоханнесбурге 13 декабря, в очередной раз показал планете, какая страна по праву носит титул самой красивой нации.